теория организации промышленности



Источник: Д. Хэй, Д. Моррис. Теория организации промышленности. Учебник в 2-х томах. Пер. с англ. под ред. А. Г. Слуцкого. Санкт-Петербург, «Экономическая школа», 1998.

ТЕОРИЯ ОРГАНИЗАЦИИ ПРОМЫШЛЕННОСТИ В ПЕРСПЕКТИВЕ1.1. Введение

Люди начали интересоваться экономическим поведением и функционированием отдельных отраслей с начала промышленной революции, однако выделение специального раздела экономики под названием «теория организации (экономика) промышленности» (industrial economics) произошло только в последние пятьдесят лет. Данный период характеризовался различными подходами к предмету, при этом каждый подход ставил перед собой собственные цели и имел своих теоретиков, свои методы и свою терминологию. На основе этих многочисленных источников и возник предмет, изложенный в настоящей книге.

Многие экономисты рассматривают организацию промышленности как науку, основанную на разработке и развитии главного элемента господствующего течения экономической мысли — теории фирмы. Она содержит анализ различных рыночных структур и их воздействие на экономическое благосостояние. В целом теория развивалась на основе допущения о максимизации прибыли и использовании методов предельного анализа (маржинализма), хотя, как показали более современные исследования, суть ее состоит не в этом. Можно понять, почему теория организации промышленности развивалась именно на базе теории фирмы. Обе связаны с экономическими аспектами поведения фирмы, анализируют его и делают нормативные выводы из этого анализа. Обе касаются рыночных структур, затрат и конкуренции. Кроме того, все, кто изучает организацию промышленности как специальный предмет после обычного курса общей экономической теории, получают основательную подготовку по теории фирмы, поскольку она является одним из основных разделов микроэкономики. Таким образом, они будут иметь возможность понять интеллектуальные и исторические связи между теорией фирмы и теорией организации промышленности. Не оспаривая такой взгляд, необходимо особо отметить три аспекта, которые мы собираемся исследовать. Во-первых, важный смысл заключен в том, что традиционная теория фирмы представляет собой результат сложной и длинной истории изучения экономического поведения фирмы. Во-вторых, развитие теории организации промышленности можно рассматривать отчасти как следствие ряда значительных несоответствий и ошибок в теории фирмы. В-третьих, хотя последняя лежит в основе изучения организации промышленности, ряд значительных влияний извне придал теории организации промышленности весьма отличный характер. Таким образом, мы вначале коротко рассмотрим развитие теории фирмы и выделим имеющиеся в ней проблемы. Обе задачи призваны пролить свет на современное состояние организации промышленности и принятую нами логику дальнейшего изложения. Затем мы сопоставим ее с другими подходами и при этом рассмотрим многочисленные проблемы, возникающие в процессе интеграции. Это подготовит изложение той структуры, которой мы будем последовательно придерживаться.

1.2. Ранняя теория фирмы

Развитие теории фирмы можно легко проследить от Адама Смита и его книги «Богатство народов». 1Он считал, что продукт имеет две цены: рыночную цену, по которой он переходит из рук в руки, и «естественную» цену, или «ценность». Последняя, полагал он, в первую очередь зависит от труда, необходимого для изготовления данного продукта, но при этом отмечал, что данный подход легко использовать только для неразвитой экономики и что существование иных факторов производства усложняет (хотя и не разрушает) теорию ценности, основанную на затратах производства.

«Естественной» цене было отведено значительное место в его работе, и многие авторы впоследствии критиковали Смита за игнорирование спроса. Фактически, однако, он его не игнорировал. Другое дело, что Смит подробно на нем не останавливался, поскольку исходил из предположения, что, за исключением крайне редких случаев, силы конкуренции должны привести рыночную цену к равенству с естественной ценой. Различия между ними отражают временные возмущения. Если не считать этого, он мог заключить, что если одно изделие имеет более высокую рыночную цену, чем другое, то это связано с более высокими затратами факторов производства, необходимых для его изготовления. Высокая прибыль рассматривалась не как разница между естественной и рыночной ценой, поскольку конкуренция препятствовала этому, а как знак того, что имелись определенные трудности или затраты, связанные с обеспечением капиталом, и это выразилось в более высокой естественной цене изделия.

Более поздние авторы, в частности Джевонс, разработали отсутствовавший прежде анализ спроса в форме, известной сегодня как теория полезности. 2 Кроме того, множество работ было посвящено природе затрат и факторов производства, однако предположение Смита о том, что конкуренция удерживает цены в соответствии с затратами, не подвергалось ревизии в течение примерно ста лет. Более важной является работа Альфреда Маршалла, которая внесла едва ли не самый большой вклад в экономическую науку со времен Смита до Кейнса и несомненно может быть названа наиболее значительным трудом на английском языке в рамках этого направления экономической теории. 3Маршалл отказался от идеи независимости ценности от рыночной цены. Вместо этого он встроил идею Джевонса о том, что цены зависят от предельной полезности (притом что предложение важно только в том смысле, что оно влияет на объем выпуска и, таким образом, на полезность), в единую картину цены, зависящей в равной степени от спроса и предложения. Однако идея о том, что в общем конкуренция обеспечивает равенство цены и затрат на единицу продукции, была сохранена. Он считал возможным уход фирмы от такого давления в положение монополии, однако последняя рассматривалась, по крайне мере для частного сектора, как временное явление. Это в значительной степени объяснялось неизбежными подъемами и падениями в работе фирм (несмотря на возможность экономии от масштаба) в связи с тем, что изменения в руководстве фирм влияют на их жизнеспособность, новые фирмы вносят свежие идеи и вступают в конкуренцию с уже существующими фирмами, а кроме того, из-за сложности избежать конкуренции в тех случаях, когда рынок продукта достаточно велик.

Особую важность имеют здесь два вопроса.

Первый заключается в том, что Маршалл, как и Смит, хотел идентифицировать общие принципы, определяющие наблюдаемое экономическое поведение. Он соединил теорию с практическими аспектами бизнеса, предпочитая больший упор делать на последний, если они находились в конфликте.

Второй вопрос состоит в том, что он не проводил формальный анализ своей концепции конкуренции. Он исходил из предположения, что она является сильной, и хотя некоторые ее характеристики — независимость действий большого числа покупателей и продавцов, информация о сделках — комментировались, они не подвергались систематическому анализу. Единственная ссылка в первом издании на «совершенную конкуренцию» была сделана в достаточно уничижительном контексте.

Начиная примерно с этого времени можно идентифицировать две достаточно изолированные линии развития теории фирмы, представленные графически на рисунке 1.1. Одна линия исследовала практические и эмпирические аспекты, изучая историческое развитие и реальное поведение отдельных фирм и отраслей. Более подробно об этом будет сказано ниже. Другая линия стремилась анализировать рыночную конкуренцию, в частности пытаясь установить определенные условия, при которых конкуренция приведет к равенству цен и затрат, что столь часто предполагалось ранее. Эти исследования не только сильно отличались по своим целям от работ Маршалла, который, как мы заметили, не занимался таким анализом, но и создали путь, достаточно изолированный от чисто эмпирических исследований. В работах Джевонса и Эджуорта4 основной упор сделан на установление условий, которые необходимы для равенства цены средним затратам и из которых вытекает отсутствие монопольной прибыли. Использование дифференциального исчисления способствовало этим исследованиям и облегчало их. Данный подход получил свое дальнейшее развитие в работе американского ученого Кларка,5 однако достиг кульминации в работе Найта, который привел модель совершенной конкуренции к ее нынешнему виду и сформулировал длинный перечень хорошо знакомых сейчас необходимых условий, исключающих сверхприбыль при минимальных средних затратах. 6 Кроме того, предельный анализ был использован и для другой рассмотренной Маршаллом ситуации — отсутствия конкуренции, т. е. наличия монополии.

Теория организации промышленносии

Рис. 1.1. Историческое развитие теории организации промышленности

Акцент на логически правильный вывод из точных допущений стал наиболее полезным и сильным аспектом экономического анализа. Однако и в этом случае возникли три проблемы исследования экономического поведения фирмы. Во-первых, объяснение размеров фирмы и пределов ее расширения может быть дано только в том случае, если кривая затрат длительного периода с некоторой точки положительно наклонена. Во-вторых, при проведении теоретического анализа описанным способом обнаружилось расхождение в подходе к рыночному поведению, который имел место в течение более чем ста лет, а именно в попытке выделить общие принципы, в основе которых лежат реальные явления в промышленности и цель которых — объяснить наблюдаемое и вместе с тем специфически экономическое поведение. Подход Смита и Маршалла был поделен между эмпирической школой, в которой малое значение придавалось (либо это значение вообще отвергалось) использованию общих и абстрактных принципов экономического поведения, с одной стороны, и теоретической и дедуктивной школой, которая отличилась высокой элегантностью и строгостью, мало интересовалась эмпирическими данными и часто указывала на то, что наука не должна пятнать и компрометировать себя вследствие желания взглянуть на чисто практические проблемы, — с другой. Результатом этого явились разделение подхода и почти обособленное развитие теоретически-дедуктивного и эмпирически-практического направлений.

В-третьих, что неудивительно, такое разделение привело к противоречиям не только относительно наиболее приемлемой для изучения экономического поведения фирм методологии, но и относительно основных понятий, используемых в данных исследованиях. В частности, фирма при совершенной конкуренции, являвшейся краеугольным камнем общей теории равновесия, стала безразмерной и неделимой единицей принятия решений, совершенно неузнаваемой даже для наиболее опытного исследователя реальных фирм, работающих в обычных промышленных условиях.

Таким образом, в начале 1920-х годов произошло очень глубокое разделение. С одной стороны, имелась эмпирическая школа, в основном на описательном уровне изучавшая историю и развитие отдельных фирм и отраслей, а также современные структуры и поведение одной или более отраслей. Охватывались различные аспекты промышленной организации, включая жизнь влиятельных личностей, организационные структуры бизнеса, историю разработки продукции фирмы, активность фирм в области слияния и поглощения, инвестиционную политику, политику занятости, проведения исследований и организации рекламы, финансирования фирм и т. д. Часто рассматривалось влияние на прибыль и эффективность, однако более широкое воздействие на размещение ресурсов и благосостояние не изучалось. Подход был полностью эмпирический, при этом важными факторами, определяющими направление промышленной конкуренции, были различия между реально существующими фирмами. Действительно, часто делался упор на уникальность фирм, продуктов и конкурентных ситуаций, а также на факторы, которые на них влияют. В этих исследованиях сравнительно мало систематизации и обобщений. Только значительно позднее, в частности в работах Сарджента Флоренса7 и Аллена, 8 данный подход был систематизирован с точки зрения обзора характеристик для получения более ясной картины развития и поведения основных секторов промышленности.

С другой стороны, существовала так называемая теория фирмы, основное внимание уделявшая почти исключительно ценам и объемам выпуска и их влиянию на эффективность, размещение ресурсов и экономическое благосостояние. Она использовала дедуктивный подход, очень мало опиралась на эмпирические данные и практически игнорировала исторический и институциональный аспекты. Фирма выступала как неделимая и, будучи типичной, не охватывала различий между реальными фирмами. Кроме того, теория включала, во-первых, модель совершенной конкуренции, в которой картина деятельности фирмы выглядела очень далекой от реальности, во-вторых, модель монополии, которая была несколько более реалистичной, но которая благодаря допущению об отсутствии прямой конкуренции не соответствовала всем существующим тогда отраслям частного сектора. Не будет преувеличением сказать, что в начальный период между войнами расхождения между стандартным экономическим анализом и эмпирическими исследованиями при изучении поведения фирмы были не менее значительными, чем это было в макроэкономике.

Первым шагом к наведению мостов явилась работа Сраффы 9 (1926 г.), в которой отмечалось, что реальные фирмы воздерживались от дальнейшего расширения не потому, что оно приведет к увеличению затрат выше данной рыночной цены, а потому, что такое расширение может потребовать неприемлемого падения цены. Хотя Эрроу впоследствии показал, что кривые спроса с отрицательным наклоном имеют место даже в случае совершенной конкуренции, когда рынок находится в неравновесном состоянии, 10 однако следует отметить важность вывода Сраффы о том, что вследствие дифференциации продукции конкурирующие фирмы могут столкнуться скорее с кривыми, имеющими отрицательный наклон, чем с горизонтальными кривыми спроса, что может объяснить ограничение в размерах фирмы даже при отрицательно наклоненной кривой средних затрат длительного периода. Таким образом, безусловно были созданы предпосылки для появления теории монополистической конкуренции Чемберлина, в которой внимание сконцентрировалось на дифференциации продукции и отрицательно наклоненной кривой спроса 11 (см. т. 1, с. 17).

Теория Чемберлина выявила возможность для фирм, не являющихся монополистами, иметь некоторую свободу относительно цен и проводить политику в определенной степени отличную от политики их конкурентов. Таким образом, внимание начало переключаться с отрасли на отдельную фирму как основной объект исследования. В предшествующем анализе внимание сосредоточивалось на равновесии отрасли, при этом фирма рассматривалась лишь постольку, поскольку она являлась отраслью (при монополии) или должна была иметь собственное равновесие, с тем чтобы обеспечить равновесие отрасли (при совершенной конкуренции). Теперь акцент был сделан на обращение к самой фирме, исходя из того, что понятие отрасли является ослабленным и, на некоторое время, даже отвергнутым (см. ниже).

Основой мотивации работы Чемберлина было убеждение в том, что ни совершенная конкуренция, ни модель монополии не связаны с реальным миром, в котором фирмы конкурировали, но производили различную продукцию. При этом не только допущения входили в противоречие с реальной жизнью, но, как мы видели, это касалось и выводов, например о том, что фирмы не могут выбирать свою цену, но в состоянии продать любое количество своей продукции по текущей цене. Таким образом, несмотря на то, что теоретический аппарат, который он использовал, в некотором роде оставался таким же, его исследование представляет главным образом попытку вернуться к промежуточному основанию между дедуктивной теорией и эмпиризмом, что говорит о Чемберлине как о верном преемнике теории Маршалла.

Расхождения между теорией и реальностью были настолько очевидными, что модель монополистической конкуренции чрезвычайно быстро вошла в основное течение микроэкономической теории. Как отмечал Триффин, в то время как многие важные разработки были признаны таковыми только по прошествии нескольких лет, десятилетий, а то и через столетие после их публикации, теория монополистической конкуренции стала составной частью практически всех учебников уже через пять лет. 12

1.3. Монополистическая конкуренция

Модель монополистической конкуренции стала одной из важных предпосылок того, что сейчас мы именуем «теорией организации (экономикой) промышленности». Тем не менее, несмотря на ее почти мгновенный успех в 1930-х гг., она породила и порождает множество противоречий и критики, большая часть которых опускается во вводных курсах. Поскольку многие проблемы, с которыми нам придется сталкиваться, впервые возникают в данной модели, мы должны коротко остановиться на характере аргументации.

Модель в общем виде представлена на рисунке 1.2, где показаны кривые затрат и выручки типичной фирмы.

АРС — кривая средних производственных затрат длительного периода, LRAC — кривая средних затрат длительного периода, включающая определенную величину торговых затрат, т. е. расходов на рекламу, затраты на продвижение товара, упаковку и т. д. Кривая предельных затрат МС проходит через точки минимума обеих кривых. Начальная цена — Р1. Линия d1d1 представляет кривую спроса на продукцию фирмы, в том случае если ни одна из конкурирующих фирм не изменяет цену. Отрицательный наклон обусловлен дифференциацией продукта. Линия DD — кривая спроса на продукт фирмы, в случае если все конкурирующие фирмы изменяют цену. По существу это кривая спроса «разделенного рынка».

Поскольку имеется большое число фирм, предполагается, что каждая фирма может игнорировать влияние изменений своих цен на другие фирмы. Чемберлин назвал это «симметричным» допущением. Таким образом, каждая фирма действует так, как будто она сталкивается с кривой спроса, выраженной линией d1d1, а поскольку кривая предельной выручки, соответствующая линии d1d1 (не показана), находится выше кривой предельных затрат, то это приведет к снижению цены. Однако, поскольку на графике представлена типичная фирма, т. е. поскольку все фирмы действуют таким же образом, они все снижают цену и все по существу сдвигаются ниже линии DD. Если бы кривая МС была выше MR, все фирмы передвинулись бы выше линии DD. Поскольку цена падает, линия d1d1, которая соответствует выбору другими фирмами только цены Р1, также падает. Таким образом, геометрическое место точек «цена-выпуск» образует линию DD. При свободном входе и, следовательно, только нормальной прибыли в состоянии равновесия цена устанавливается на уровне Р2 где средняя выручка равна средним затратам. «Особая» кривая спроса, связанная с Р2, представляет собой d2d2 при этом она должна быть касательной к кривой средних затрат. Если бы это было иначе, она должна была бы пересечь ее — это означало бы, что сверхприбыль имеет место при другом уровне выпуска и что Р2 не является равновесной ценой.

Теория организации промышленносии

Рис. 1.2. Монополистическая конкуренция

Точка равновесия Х приводит к известной теореме избыточной мощности. Поскольку линия d2d2 имеет отрицательный наклон, она должна касаться линии АС левее точки минимума. Для достижения точки Х требуется предприятие, кривая SRAC которого касается точки Х и которое, следовательно, работает при субоптимальном уровне выпуска. Средние затраты короткого и длительного периода при этом выше их минимума.

Против данной модели было множество возражений.

1. Для того чтобы иметь возможность рассматривать конкуренцию между дифференцированными продуктами, Чемберлин ввел понятие «конкурирующая группа» фирм. Это означает, что фирмы производят изделия, которые физически могут быть очень различными, например водяные и электрические грелки, или очень похожими, например различные виды спичек, однако во всех случаях они являются близкими заменителями друг друга.



Ряд экономистов критиковал эту концепцию конкурирующей группы, да и сам Чемберлин осознавал ее основные недостатки. Несмотря на неоднородность продукции, предполагалось, что все фирмы (по крайней мере в начальный период) имеют одинаковые кривые затрат и спроса (допущение Чемберлина об «единообразии»), при этом не понятно, имеется ли в этом какой-либо смысл, если единицы выпускаемой продукции являются физически различными. В случае если продукты двух фирм действительно различны, затраты на единицу выпуска логически несопоставимы. Сравнение может быть произведено только при условии, что мы сведем анализ к затратам (или цене) на единицу услуги, предоставляемой продуктами обеих фирм, но тогда мы будем иметь дело с одинаковой услугой и, следовательно, замечание о неоднородности продукции теряет смысл. Другими словами, мы можем, например, сравнивать цену на одну стирку, но не цену стиральной машины с ценой обслуживания в прачечной.

Это важно по двум причинам. Во-первых, имеется логическая несовместимость в сочетании отрицательно наклоненных кривых спроса, выведенных из неоднородности продукции с одинаковыми кривыми затрат, выведенными исходя из допущения о единообразии изделий. Во-вторых, даже если на это не обращать внимания, это не ведет однозначно к тангенциальному решению монополистической конкуренции. Если фирмы, занятые в промышленности, выпускающей разнородную продукцию, например различные сорта шоколада, имеют сверхприбыль, то при отсутствии барьеров для входа новых фирм они войдут на рынок. Это увеличит количество изделий-заменителей, доступных покупателям, и приведет к снижению прибыли. Но это также приведет к увеличению эластичности спроса на продукт каждой фирмы. Поэтому естественно представить, что при входе все большего числа фирм в пределе сверхприбыль упадет до нуля; однако в общем эластичность спроса в пределе станет бесконечной. Это происходит в целом потому, что сверхприбыль, обеспечиваемая некоторой уникальностью продукта, может быть полностью исключена только за счет продажи другим производителем в точности такой же продукции. 13Условие тангенциальности появляется только тогда, когда продукция является однородной, что создает скорее совершенную, чем монополистическую конкуренцию. Таким образом можно избежать избыточной производственной мощности. Если изделия действительно отличаются друг от друга, то в модели монополистической конкуренции отсутствуют причины, по которым какой-либо продукт должен быть низведен к нормальной прибыли существующим или потенциальным конкурентом. Каждый производитель является монополистом, хотя он встречается с эластичным спросом, и может иметь сверхприбыль. Выводы Чемберлина были построены на недопустимом сочетании допущений, а именно на том, что изделия являются одинаковыми, что позволяло использовать модель совершенной конкуренции, и в то же время что они являются разнородными, что обеспечивало отрицательный наклон кривой спроса.

Впоследствии Чемберлин отказался от допущения о единообразии, однако никакая новая аналитическая структура не появилась. Результат сводился к выводу о том, могут или не могут фирмы иметь сверхприбыль, и к признанию невозможности определения условий равновесия. Таким образом, этот изъян в концепции Чемберлина предотвратил выводы из модели монополистической конкуренции, отличные как от модели монополии, так и от модели совершенной конкуренции. Кроме того, необходимо добавить, что если отказаться от допущения о «симметричности», то проблем становится больше. Мы сталкиваемся тогда со всеми трудностями, связанными с неопределенностью, которая возникает, когда предпринимается попытка проанализировать олигополию в пределах такой же структуры.

2. Второй трудностью, вытекающей из допущения о разнородности изделий, являлось исчезновение какого-либо критерия, по которому можно было бы определить отрасль или «конкурирующую группу». Как при совершенной конкуренции, так и при монополии имелись пределы однородности изделий, определявшие отрасль. Поскольку это отброшено, в определении отрасли опорным стал вопрос о том, как обозначить пределы в бесконечной цепочке взаимозаменяемости изделий. В некоторых случаях в цепочке могли иметься более значительные разрывы, помогающие выделить отрасли, однако концепция отрасли теряла свою теоретическую основу и часто превращалась в эмпирически двусмысленную. Например, относятся ли проигрыватели и hi-fi аппаратура, или проигрыватели и ленточные магнитофоны, или ленточные и кассетные магнитофоны к одной и той же отрасли? Конкурируют ли передвижные рестораны с обычными ресторанами или домашними кухонными принадлежностями? Или они конкурируют с теми и другими? Или они не конкурируют ни с теми, ни с другими? Находятся, например, чай, кофе и безалкогольные напитки в одной конкурирующей группе или нет? Включаем мы пиво в эту группу или относим его в группу алкогольных напитков? И т. д., и т. п. В своем наиболее детальном исследовании этих вопросов Триффин сделал вывод, что исследователи могут анализировать равновесие всех фирм, а также равновесие каждой отдельной фирмы, но при этом непременно встретятся с трудноразрешимой проблемой анализа частичного равновесия группы фирм. 12).»>14 Более того, как указал Калдор, тщательное изучение цепочки замещений может выявить не ряд произвольно очерченных перекрывающихся монополистических конкурентов, а перекрывающиеся олигополии, когда влияние ценовых изменений на двух или трех ближайших конкурентов является достаточным, для того чтобы сделать допущение о симметричности недействительным, и когда олигополистическая взаимозависимость и неопределенность являются обычным явлением. 15

3. Проблемы остаются не менее очевидными, если мы перейдем к рассмотрению более эмпирического среза, в частности предсказующей способности модели. Стандартный современный подход к программе проверки модели был представлен в работе Самуэльсона «Основания экономического анализа». 16 Она включает в себя качественные предсказания, т. е. направление изменения переменной, но не величину изменения, при использовании качественных моделей, в которых известны наклон функции и направление сдвига параметров, но опять-таки не величина изменений. Таким образом, предсказание снижения выпуска в результате повышения налога, пропорционального цене, при определенных допущениях относительно наклона кривой спроса и предложения (а также мотивации), не представляет сложности.

Как показал Арчибальд, такого рода предсказания не могут проистекать из модели монополистической конкуренции. 17 Причиной является, прежде всего то, что взаимосвязь между «кривой доли рыночного спроса» и кривой индивидуального спроса не установлена, т. е. если первая сдвигается влево в результате снижения спроса на рынке, последняя может становиться более или менее эластичной в зависимости от числа фирм, покидающих данную отрасль, однако при этом конечный результат при определении цены, выпуска и использования производственной мощности фирмы безусловно зависит от того, что произойдет. Арчибальд утверждает, что даже в том случае, если число фирм или уровень общего спроса предполагаются постоянными, в то время как другие факторы являются переменными, не могут появиться никакие полезные предсказания. Он сделал вывод о том, что сложность модели продемонстрировала, что подход Самуэльсона полезен только в самых простых случаях. В более сложных случаях для получения полезных предсказаний требуется количественная информация.

Кроме того, важным элементом модели монополистической конкуренции и реального мира, где имеет место неоднородность продукции, является существование торговых затрат и качества изделий, как важных переменных для принятия решений. Введение их еще более усложняет достижение каких-либо полезных предсказаний, в частности поскольку анализ качества продукции связан с проблемой его измерения, которое может зависеть от других переменных, используемых в анализе. Существование рекламы само по себе не обеспечивает возможность полезных предсказаний, даже в том случае, если цена рассматривается в данной модели как параметр. 18 В целом Арчибальд утверждает, что до тех пор, пока мы не начнем вводить ограничения на влияние переменных друг на друга, можно узнать очень мало. 19

4. Если мы сконцентрируем внимание на некоторых прогнозах, которые обеспечивает модель, мы столкнемся с еще более серьезными проблемами. Из двух рассматриваемых нами первая заключается в предсказании, что все монополистические конкуренты получат только нормальную прибыль. К сожалению, мы не можем сделать вывод о корректности модели исходя из отсутствия сверхприбыли в отрасли с дифференциацией продукта. Возможно, что вход на рынок является свободным и это, как предсказывается, снижает прибыль до уровня нормальной. С другой стороны, возможно, что фирма имеет монопольный контроль над фактором производства или сегментом рынка. Сверхприбыль, получаемая в этом случае, в длительном периоде приводит к переоценке фактора или факторов производства или, если поставщики могут сообща поднимать цену, к действительному повышению затрат. В обоих случаях прибыль сверх всех затрат и ренты будет стремиться к нулю. Короче говоря, прибыль, превышающая нормальный уровень, является признаком либо неправильной оценки факторов, либо включения ренты не в качестве части «действительной прибыли».

Однако предсказанием, привлекшим наибольшее внимание, является утверждение об избыточной производственной мощности в длительном периоде и постоянно недоиспользуемой экономии от масштаба. Наиболее очевидная трудность заключается в том, что существует очень мало фактов либо они отсутствуют вовсе, и, таким образом, основное предсказание данной модели кажется ложным. В адрес данной модели имеются два типа критических замечаний, связанных с теоремой об избыточной мощности. Первый тип критики выдвинут Фридменом и отражает изложенные выше соображения. 20Зависимость бухгалтерских затрат от прибыли и, следовательно, от спроса означает, что обычно используемая кривая средних затрат является неприемлемой для определения полной мощности. Если, например, спрос увеличится, а физическая производственная функция и цена фактора производства останутся без изменений, рента, которую приносят специализированные факторы, возрастет, при этом точка минимума кривой средних затрат сдвинется вправо. Но это не будет означать, что мощность изменилась. Автор настаивает на том, что более уместно определять понятие мощности как выпуск, при котором предельные затраты короткого и длительного периодов равны между собой, поскольку в этом случае у фирмы нет побудительных мотивов для изменения размеров завода. С этой точки зрения решение монополистической конкуренции в такой же степени соответствует полной мощности, как и модель совершенной конкуренции или модель монополии, исходя из того, что фирмы минимизируют затраты для выбранного уровня выпуска. 21 Все, что остается от модели, это то, что тем не менее конкуренция при дифференциации продукции может привести фирму в точку, где полная экономия от масштаба не достигается.

Другой подход находим в работах Демсеца, который показывает некоторые недостатки анализа в модели Чемберлина. 22 Все кривые, представленные на рисунке 1.2, изображены исходя из допущения о данном уровне торговых затрат, а именно из уровня торговых затрат, являющегося оптимальным в точке X. Однако в действительности торговые затраты, так же как и цена и выпуск, являются переменной величиной. При различных ценах и объемах выпуска имеют место различные оптимальные уровни торговых затрат, поэтому кривые LRAC и SRAC и d2d2 полученные исходя из допущения о фиксированных торговых затратах, совершенно не соответствуют друг другу. Вместо этого необходимо определить точки цена-выпуск и средние затраты — выпуск, когда торговые затраты являются оптимальными для каждого из уровней выпуска. Можно построить ряд гипотез относительно возможных зависимостей между ценой, торговыми затратами и выпуском. Один из возможных наборов правдоподобных зависимостей выглядит следующим образом.

1) При низких уровнях выпуска выгодно увеличить выпуск и цену за счет увеличения торговых расходов.

2) При более высоких уровнях выпуска затраты на расширение при постоянной цене за счет увеличения торговых затрат становятся слишком большими, чтобы обеспечить увеличение прибыли, при этом расширение более выгодно осуществлять частично за счет увеличения торговых затрат, а частично за счет снижения цены. 23 Результатом этого является то, что на рисунке 1.2 кривая LRAC все более уходит вверх от кривой АРС и, что более важно, геометрическое место точек цена-выпуск, доступное для фирмы, представляет собой перевернутую букву U, что было названо Демсецем «кривой средней выручки — mutatis mutandis» (М-ДД). Таким образом, касание между LRAC и MAR может быть достигнуто в любой точке линии LRAC и демонстрирует таким образом, что решение Чемберлина об избыточной производственной мощности не является необходимым следствием. Кроме того, факты, указывающие, что фирмы часто предпочитают изменить объем выпуска путем изменения торговых затрат при существующих ценах, по крайней мере дают основания предполагать, что фирмы находятся в точке пика кривой MAR и, следовательно, на точке минимума кривой LRAC.

Демсец отмечает далее, что на этой основе модель приобретает некоторую предсказательную способность, однако она теряет практически все характерные черты, которые изначально отличали ее от модели совершенной конкуренции. 24 Необходимо, однако, помнить о том, что вышеприведенные возражения относительно того, что нормальная прибыль обязательно вытекает из монополистической конкуренции, столь же хорошо применимы и в этом новом варианте.

В чем же тогда заключается важность спора о монополистической конкуренции? Что касается отрицательной стороны и что решается в теории фирмы, мы видим, что вне совершенной конкуренции мы имеем дело либо с большим количеством монополий, чем предполагалось ранее (если ценовые решения фирм не являются взаимозависимыми), либо с большим количеством олигополий (если они взаимозависимы). В первом случае монополистические конкуренты имеют те же характеристики, что и монополисты, т. е. они имеют различные отрицательно наклоненные кривые спроса на различные продукты, положение которых зависит от предпочтений покупателей и их доходов и является неопределенным в ходе анализа, при этом они имеют нормальную прибыль или сверхприбыль в зависимости от относительного расположения кривых спроса и затрат. Для последнего случая у нас нет определенной теории, пока мы не смоделируем каким-либо образом взаимозависимые решения олигополистических фирм. Мы заканчиваем полезным, однако вряд ли революционным выводом, что модели монополии и олигополии, вероятно, являются более важными, чем принято было предполагать. Поскольку при этом возникали свойственные этим моделям проблемы взаимосвязи затрат и спроса, некоторые экономисты сохраняли приверженность модели совершенной конкуренции. В ряде исследований, особенно в работе Триффина, был сделан вывод о том, что существует полная несовместимость между абстрактной общей теорией равновесия и явлениями, происходящими в реальном мире промышленности. Исследование последнего возвращало нас к тому, что Стиглер называл «эмпиризм ad hoc». Если обратиться к истории моделей монополистической конкуренции, станет ясно, что даже первые шаги, направленные на реинтегрирование двух аспектов работы Маршалла, закончились неудачей и что общая теория и эмпирические исследования далеки друг от друга.

Этот вывод не был бы иным даже в том случае, если бы мы приняли точку зрения эмпирической школы. Она акцентировала внимание на широком ряде происходящих в реальном мире явлений, которые считались чрезвычайно важными в поведении фирм и отраслей, однако при этом не были включены в модель монополистической конкуренции (см. разд. 1.4). Даже реклама и качество продукта вошли в нее неуверенно и в значительной степени неудачно. Таким образом, модель монополистической конкуренции практически не повлияла на изменение представлений этой школы о том, что теория фирмы слабо связана с поведением фирм. Иными словами, нетрудно доказать, что модель монополистической конкуренции оказалась несостоятельной как теоретически, так и эмпирически.

1.4. Развитие теории после Чемберлина

Тем не менее вышеприведенный вывод не учитывает того огромного значения, которое эта модель имела для теории организации промышленности и для тех вопросов, которые мы будем рассматривать в данной книге. Было бы полезно перечислить эти вопросы.

Во-первых, что является самым главным, Чемберлин сделал четкую классификацию основных и дополнительных форм рыночной структуры, а также исследовал теоретические зависимости между, с одной стороны, этими различными отраслевыми структурами и, с другой стороны, результативностью (регfomance) с точки зрения цен, прибыли, рекламы и эффективности, которую каждая структура определяет. Какими бы ни были недостатки модели Чемберлина, нет сомнений в том, что он разработал основы, на базе которых экономисты, такие как Мэйсон 25 и Бэйн, 26 смогли разработать эмпирически проверяемую гипотезу о взаимосвязи структура-результативность, которая является основой значительной части современной организации промышленности. Кроме того, модель монополистической конкуренции благодаря введению таких реалистических аспектов, как дифференциация продукта, изменение продукта, а также торговые затраты, позволила последующим исследователям, таким как Берли и Минз, 27 соединить теоретические модели с институциональными подходами, проблемами государственной политики, маркетинговыми, а также описательными исследованиями цен и прибыли (см. рис. 1.1). Не будет преувеличением сказать, что работа Чемберлина стала катализатором для развития современной экономики промышленности.

Во-вторых, работа Чемберлина показала важность соединения отрицательно наклоненных кривых спроса и дифференциации продукта в анализе отраслевого поведения. На первый взгляд это представляется сложной зада чей. Как, например, сравнивать различные изделия и как измерить дифференциацию продукта? Можем ли мы придать строгий смысл продуктам «менее» или «более» дифференцированным и как это связано с характером кривой спроса на продукт? К счастью, эти проблемы оказались решаемыми. Один из подходов использует модель пространственной конкуренции, впервые разработанную Хотеллингом. 28 Анализ продуктов как различных комбинаций определенных качеств или характеристик стал важной частью не только теории потребления, но и организации промышленности. Альтернативный подход был разработан Ланкастером. 29 Поэтому глава 4 полностью посвящена анализу рынков неоднородных продуктов.

В-третьих, работа Чемберлина выявила решающую роль нового входа в отрасль и барьеров, стоящих перед потенциальными конкурентами (entrants). Классификация рыночных структур Чемберлина показывает, что основным фактором зависимости между кривыми затрат и выручки фирмы является легкость и затрудненность входа на рынок. Последующие работы, в частности работа Бэйна, продемонстрировали, насколько это является важным. 30

В-четвертых, несмотря на все вышеперечисленные продвижения, сделанные в работе Чемберлина, оставалась нерешенной основная проблема: как анализировать типичный случай, когда фирмы до некоторой степени конкурируют друг с другом, но одновременно в результате дифференциации продукта сохраняют некоторый уровень монопольной власти. Был ли вывод Триффина о том, что общая теория и эмпирические исследования должны быть разделены, неизбежным? К счастью, эта дилемма в значительной степени разрешена в результате развития теории в двух направлениях, первое из которых сконцентрировалось на исследовании олигополистического поведения, а второе — на изучении поведения отдельных фирм.

а) Теория олигополии

Основное различие в анализе Чемберлина, касающемся дифференцированных, но конкурентных рынков, делалось между теми случаями, когда фирмы не обращали внимания на реакцию своих конкурентов, поскольку каждая фирма была мала (монополистическая конкуренция), и теми, когда вследствие небольшого числа фирм на рынке реакция конкурентов должна учитываться (олигополия). Последний случай рассматривался Чемберлином значительно более сжато, и многие вопросы не получили своего решения, хотя важен сам факт его обращения к проблеме.

Таким образом, последующие эмпирические исследования в этой области поначалу соответствовали точке зрения Триффина. Различные общие модели в них по большей части игнорировались. Бэйн и многие другие исследователи хотя и понимали, что монополия обычно ведет к большей прибыли, чем совершенная конкуренция, рассматривали это в основном как эмпирическую проблему нахождения зависимости, если таковая имеется, между прибыльностью, с одной стороны, и спектром отраслевых структур от низко- до высококонцентрированных — с другой, и предположили положительную связь, чтобы отразить некоторые элементы сговора между фирмами (молчаливого или иного), хотя действительная природа этого поведения по большей части не была определена.

Позднее олигополистическое поведение было исследовано более подробно и значительно более строго. Это позволило проанализировать олигополистическую взаимозависимость, в значительной степени развеять неопределенность, присущую модели Чемберлина, а также обеспечить надежный теоретический фундамент эмпирическим исследованиям различных типов рыночных структур. По иронии судьбы, большинство из этих работ, основанных на концепции предположительных вариаций, являются результатом попыток систематического анализа поведения олигополии, предпринятых Курно (1830) 31 и Бертраном (1880). 32 Однако данные работы практически полностью игнорировались основным течением маршаллианского анализа более ста лет.

Еще одним новшеством было использование теории игр, берущее начало от основополагающей работы фон Нейманна и Моргенштерна. 33 Этот аппарат был специально создан для анализа различных типов кооперативного и некооперативного поведения взаимозависимых субъектов, принимающих решения, одним из ярких примеров которого является олигополистическая конкуренция. В частности, Наш выявил ключевую зависимость между анализом теории игр и подходом Курно к олигополистической конкуренции. 34

Анализ, основанный на олигополистической конкуренции, в настоящее время является доминирующим в теории организации промышленности, причем анализ рыночного поведения, приведенный в главах 3 и 4, построен на нем практически полностью. Отчасти это отражает тот факт, что многие рыночные структуры являются явно олигополистическими. Кроме того, существует множество других рынков с большим количеством фирм, производящих, однако, дифференцированные продукты, при этом каждая фирма испытывает сильную конкуренцию только со стороны ограниченного числа других фирм. Может иметься целая цепочка взаимозаменяемости одного типа изделия другим, однако каждая фирма оказывается по существу в олигополистической конкуренции только с небольшим числом фирм всего рынка. Такая «локальная» олигополия создает тенденцию для конкурентной взаимозависимости, сходной с той, которая существует в отраслях, где действительно немного фирм. Интеграция такой теоретической работы с эмпирическими исследованиями поистине является преемственной по отношению к попытке Чемберлина перекинуть мост через разрыв, возникший после работ Маршалла.

б) Промышленные фирмы

Вторая линия развития связана с рассмотрением фирмы как таковой. В попытках Чемберлина проанализировать типичное рыночное поведение, существование дифференциации продукта исключило модель совершенной конкуренции, а существование конкуренции исключило модель монополии. Однако последний вывод не является необходимо правильным. Мы можем рассматривать монополистического конкурента как «монопольного» поставщика продукции определенного сорта. Относительное положение его кривых выручки и затрат, которое является необъяснимым в монопольной модели, будет являться функцией конкуренции, с которой ему приходится сталкиваться, т. е. оно будет зависеть от цены и качества всех остальных товаров, но от одних больше, чем от других. В зависимости от этого фирмы могут иметь или не иметь сверхприбыль.

Использование модели монополии для конкуренции между фирмами, выпускающими дифференцированную продукцию, решает те проблемы, которые вытекают из модели монополистической конкуренции. Несовместимость сочетания гомогенных кривых затрат и гетерогенных кривых спроса исчезает. Прибыль может быть сведена к нормальному уровню, однако неубедительный вывод о том, что конкуренция гарантирует это, исчезает. Это в свою очередь позволяет нам отвергнуть предсказание об избыточной мощности, которое не подтверждается эмпирически.

С одной стороны, это не позволяет продвинуться слишком далеко. Предполагается только, что фирма, выпускающая дифференцированную продукцию, может иметь сверхприбыль, и это зависит от той конкуренции, с которой ей приходится сталкиваться. Однако в двух других аспектах обеспечивается база для прогресса. Во-первых, это указывает на потребность в поддерживаемом эмпирическими фактами анализе тех факторов, которые определяют зависимость между спросом и затратами фирмы и их значения. Таким образом, акцент смещается от допущения об общих кривых затрат и выручки и от вывода, что в длительном периоде возможна только нормальная прибыль. Вместо этого акцент делается на разнообразие кривых затрат, до той степени, до которой могут производиться близкие субституты, а также на действия фирм, направленные на усиление их монопольной власти путем предотвращения этого, на роль ценообразования в определении этой взаимосвязи и более всего на систематическое изменение прибыли от отрицательной к низкой и высокой, вызываемое этими факторами. В то время как теория фирмы выделяет кривые спроса и предложения репрезентативной фирмы и пытается ответить на вопрос, какой должна быть взаимосвязь между ними в длительном периоде, организация промышленности берет эти же кривые и пытается выявить, что определяет взаимосвязь между затратами и спросом и как эта взаимосвязь зависит от определяющих ее факторов. Данный подход является менее требовательным, поскольку требуется меньшее число предсказаний от модели как таковой, а также не испытывает необходимости в чисто дедуктивном разделении используемых понятий, особенно относительно конкурирующей группы фирм.

Во-вторых, даже в отсутствие какого-либо сговора или других форм оли-гополистической взаимозависимости эти основные факторы, с точки зрения рентабельности, могут отражать характеристики той отрасли, внутри которой фирма действует, и, таким образом, характеристики как отдельной фирмы, так и отрасли могут быть соединены в эмпирическом анализе рентабельности. Однако использование модели монополии, кроме того, показало большую важность отдельной фирмы, нежели отрасли, даже при том, что фирма сталкивается со значительной конкуренцией со стороны производителей дифференцированных продуктов. Это имело целый ряд последствий.

1. Важным аспектом разрыва между теоретическим и эмпирическим подходами, имевшего место в 1920-х гг., была свобода действий (discretion). Описательные исследования фирм, особенно крупных, и более нормативные экономические дисциплины (теория бизнеса, теория управления, исследование операций, финансы, бухгалтерский учет и др.) демонстрировали наличие значительной свободы действий, которой обычно обладали управляющие, — это касалось цен, объемов выпуска, размеров предприятий, рекламы и т. д. Имелось чрезвычайно мало свидетельств об автоматической, механической и необходимой реакции на имеющиеся условия затрат и спроса, положенные в основу существовавшей в то время теории фирмы. Еще меньше было свидетельств о зависимости фирм от заданных рыночных цен. Что касается эмпирической школы, то это приводило к тому, что внимание концентрировалось на принятии реальных деловых решений с большим скептицизмом относительно теории фирмы и даже сомнениями в том, полезно ли вообще рассматривать фирму как единицу, принимающую решения.

Модель монополистической конкуренции, вводя свободу действий в установлении цен в коротком периоде вдоль отрицательно наклоненной кривой спроса, не вводила свободу действий в длительном периоде. Наоборот, свободный вход в отрасль вел все фирмы к точке касания кривых средних затрат длительного периода и спроса отдельной фирмы. Однако описанная выше последующая «монополистическая» интерпретация, включающая некоторую дифференциацию продукта и возможность сверхприбыли, разрешает такую свободу действий для фирмы даже в длительном периоде. В частности, сверхприбыль может быть использована фирмой для того, чтобы поддержать или улучшить свою монополистическую позицию. Таким образом, несмотря на сохранившийся интерес к отраслевой структуре и поведению, обилие эмпирических фактов, касающихся власти и свободы действий фирм, на теоретическом уровне нашло более прямой отклик в концепции фирмы как экономического объекта, имеющего некоторую рыночную власть и до некоторой степени являющегося независимым от общего функционирования отрасли. Даже рассмотрение таких основных вопросов, как кривая средних затрат в длительном периоде, позволяет выявить то, какими важными могут быть межфирменные различия в исследовании по организации промышленности (см. главу 2). Таким образом, встал вопрос о том, сделать ли акцент на: 1) экономическом поведении отрасли или рынка, в частности на предсказании рыночной реакции на внешние (экзогенные) изменения, рассматривая при этом фирму как репрезентативную единицу в рамках теории рыночного размещения ресурсов, или 2) собственно фирме, исходя из той концепции, что фирма идентифицируется путем наблюдений за реальными фирмами, и рассматривая вопросы поведения рынка в целом как второстепенные. Необходимо быть осторожными, чтобы не преувеличить это различие. В первом подходе не отрицается, что фирмы, существующие в реальном мире, являются неоднородными и что их управляющие имеют значительную свободу выбора в принятии решений. Во втором подходе не отрицается важность рыночной конкуренции для поведения фирмы. Кроме того, за отличием в подходах кроется различие в целях, при этом первый подход более прямо связан с влияниями различных рыночных структур, а второй — с индивидуальными характеристиками фирм, такими как размер, рост и рыночная стратегия. Тем не менее, несмотря на то что подходы пересекаются в отношении рентабельности, эффективности и природы процесса конкуренции, имеется четкое различие между подходом, в котором подчеркивается первичность рыночных характеристик и не предусматривается возможность индивидуальной свободы действий, сильно отличающейся от того, что диктуется рынком, и подходом, предусматривающим значительную власть фирмы и ее свободу действий, способной, хотя бы частично, избежать чисто внешнего рыночного давления и, таким образом, являющейся более важной фигурой в анализе указанных экономических явлений.

За этим вопросом кроется еще более фундаментальный. В общей теории равновесия «фирма», как и потребитель, рассматривается в качестве отдельной единицы, принимающей решения. Координация между отдельными производителями и потребителями устанавливается полностью в процессе взаимодействия на рынке. С другой стороны, реальные фирмы ведут различную деятельность — массовое производство, распределение, продажа и т. д. — и координируют свои действия посредством внутреннего управления и планирования. По существу они представляют собой островки планирования в море иного, рыночного, координирования сделок. В принципе, сделки, являющиеся внутренними по отношению к фирме, могут координироваться через рынок, при этом акцент на фирму, выглядящий естественным для тех, кто ориентирован на эмпирические исследования, уводит в сторону от вопроса, неизбежно встающего перед теоретиками общего равновесия, а именно: почему фирмы вообще существуют? Ответ на этот вопрос, эпизодически, но все более часто привлекавший к себе внимание, оказывается не таким простым, как это может показаться на первый взгляд (см. главу 9), и влечет за собой ряд интересных вопросов в теории организации промышленности.

2. Концепция свободы действий включает в себя проблему целей фирмы, поскольку возможность сверхприбыли подразумевает, что фирмы могут использовать часть ее, например, для обеспечения досуга, увеличения размеров, компенсации неэффективности и т. д.

Главенствующий подход по-прежнему подразумевает, что максимизация прибыли — иногда краткосрочная, однако в настоящее время чаще всего долгосрочная — является наиболее важной целью фирмы. Это доказывалось различными путями — правдоподобием подхода, его предполагаемой рациональностью, бесчисленными заявлениями бизнесменов об этом и даже неопределенностью того, чем данный подход можно заменить, — однако в большей степени способностью модели, использующей это ограничение, обеспечивать эмпирически подтверждаемые выводы. С другой стороны, более современные подходы были разработаны для исследования других возможных целей в свете наблюдений за реально существующими фирмами. Это в свою очередь привело к идеям многочисленных целей, конфликтующих между собой, а также возможных несоответствий, связанных с рассмотрением фирмы как единого субъекта с единой целью. Опять же различия в подходах обусловлены различием в целях исследований: так, в последнем подходе более детально изучаются краткосрочные отклики на изменения экономической среды, а первый подход касается долгосрочных тенденций, однако различные допущения о мотивациях часто дают различное объяснение наблюдаемого поведения и противоречивые предсказания относительно влияния изменения среды. Пока, к сожалению, проблема проверки и интерпретации результатов и несовместимости различных выводов не дает возможности сделать ясный вывод о расхождениях по вопросу, какие допущения принимать относительно целей. Тем не менее это не помешало осуществить разработку (впервые это было сделано Маррисом) того, что составляет новую теорию фирмы, основанную на наблюдении современных корпораций, но на более широкой и во многом более строгой теоретической основе с использованием мотивационных допущений, ранее учитывавшихся только эпизодически (см. главу 10).

3. Как только фирма стала рассматриваться как первичное понятие в теории фирмы, а реально существующие фирмы стали законным источником фактов, касающихся поведения фирм, стало более понятно, сколько факторов, которые прежде по большей части игнорировались в теории фирмы, включено в деловое поведение. Теория фирмы в общем не была готова к тому, чтобы учитывать такие факторы, как финансовая структура фирмы, рост фирм, некоторые аспекты поведения, связанного со сговором, цели, отличные от максимизации прибыли, исследования и разработки, конгломеративные фирмы. В частности, уже перестало быть несомненным положение о том, что лучший способ разобраться с неопределенностью — отбросить ее, как это было до этого даже по отношению к столь важному аспекту теории фирмы, как ценообразование (см. главу 7). Таким образом, хотя модель монополистической конкуренции сама по себе сделала всего несколько в целом неудачных шагов в направлении того, чтобы быть поддержанной эмпирически, она образовала мостик, а можно даже сказать — молниеотвод, огромному количеству эмпирической информации о поведении фирм, позволившей в последующие тридцать лет создать модели фирмы, в целом отличные от модели монополистической конкуренции (и даже не сравнимые с ней), которая «запустила» разработки в этой области.

4. Конечным и кульминационным последствием введения свободы действий фирм стало понимание того, что, хотя зависимость между отраслевой структурой и рентабельностью обоснованна и полезна, она является только одной частью общей картины. Для получения сверхприбыли допускалась свобода действий не только относительно цены, но и относительно широкого ряда решений, инвестиций, исследований и разработок, слияний и т. д., что могло в значительной степени изменять затраты и отраслевую структуру, в которой фирма находится. Другими словами, имеется также зависимость типа прибыль-структура, отказавшись от использования которой можно в значительной степени сузить охват и обоснованность теории и фактов, опирающихся на обратную зависимость.

Именно на этом основании может быть объяснена современная структура теории организации промышленности. Она заключается не в простом добавлении описательных материалов или разработке в значительной мере дедуктивных a priori теорий, а в разработке теорий, признающих и включающих в себя всю сложность реального мира с использованием доступной информации, чтобы проверить, какая из теорий дает наилучшее объяснение имеющимся фактам. Таким образом, сохраняя дедуктивный подход, она особое внимание уделяет проверке как допущений, так и предсказаний, а также обеспечению согласованной аналитической структуры, в которой могут использоваться различные реальные факты и с помощью которой они могут быть объяснены.

На практике были разработаны три взаимосвязанные, но тем не менее отличные одна от другой линии развития. Первая из них более непосредственно связана с традиционной моделью монополистической конкуренции. Она умеренно унифицирована и концентрирует внимание на поведении и результативности отрасли, как основном вопросе, причем это касается как теоретических, так и эмпирических исследований; она предполагает максимизацию прибыли; она продолжает сосредоточивать внимание на сравнительно малом числе наиболее важных переменных — в первую очередь цена, выпуск и прибыль, хотя она и расширяет контекст, в котором эти переменные исследуются, включая рекламу, ценовую дискриминацию, качество продукта и конкурентную взаимозависимость. И наконец, она придерживается концепции:

структура-поведение-результативность (structure-conduct-performance), которая возникла после появления работы Чемберлина.

Вторая линия развития больше обязана теоретизированию на базе эмпирических исследований и является более распыленной. В ней внимание концентрируется на фирме как центральном понятии; в ней подразумевается значительная свобода действий, часто отвергается максимизация прибыли как предполагаемая цель; она включает в анализ широкий ряд переменных, когда это кажется полезным, признает, что деловое поведение связано с изменением рыночных условий, с которыми сталкивается фирма.

Третья, и наиболее поздняя, линия развития делает попытку объяснить поведение и результативность отрасли, концентрируя внимание на способности действующей фирмы воздействовать на условия конкуренции со стороны других действующих или потенциальных фирм. Данный подход, остающийся по большей части теоретическим, является гибридом. Он сохраняет традиции первого подхода, описанного выше, и сосредоточивает внимание на отраслевой результативности, предполагая максимизацию прибыли и концентрируя внимание на малом числе основных переменных. В то же время он связан также с традициями второго подхода, фокусируя внимание на дискреционной способности фирмы влиять как на структуру, с которой она столкнется, так и на конкурентные условия, в которых она действует.

Определив эти основные различия, необходимо остановиться на трех моментах. Во-первых, эти различные подходы ни в какой степени не отражают или не сохраняют тот разрыв между теорией и эмпирическими исследованиями, о котором речь шла выше. Многие исследования могут быть легко идентифицированы относительно того, какую направленность они имеют, при этом теоретическое развитие третьего подхода в настоящее время опередило эмпирические исследования, однако по большей части ничего, кроме существования ощутимого разделения труда, это не отражает.

Во-вторых, различия в некоторой степени все же показывают разделение мнений относительно существования необходимости использования «реализма» в допущениях в качестве метода проверки теории в дополнение к предсказующей способности. Знаменитый аргумент Фридмена, 35 отрицающий необходимость его использования, вызвал множество дискуссий и исследуется в главе 9. Здесь мы только лишь отметим, что неудовлетворенность в отношении реализма допущений, используемых в теории фирмы, была главной побудительной силой в движении к монополистической конкуренции и что, несмотря на то что данный вопрос вызвал некоторые споры в рамках организации промышленности, на практике это не помешало ее развитию. Скорее, это подхлестнуло поиски теории, являющейся, с одной стороны, реалистической, а с другой стороны, способной выдержать проверку на предсказующую способность по сравнению с другими теориями.

В-третьих, все три подхода имеют право на существование и оказались весьма полезными. Различие их состоит не в том, что какой-то один превосходит другие, а в том, что каждый из них может оказаться более подходящим при проведении различных исследований. Одной из сложных задач в промышленной организации является задача определения того, какой подход наиболее уместен при решении тех или иных задач.

И наконец, несмотря на то что мы говорили лишь о трех подходах, конечно, имеется еще ц,елый спектр различных подходов — от исследований, связанных с попытками разработать или проверить возможность использования традиционного подхода, до тех, которые исходят из разнообразных допущений о максимизирующих и немаксимизирующих целях, вводят много новых переменных, тесно связаны с эмпирическими наблюдениями за реально существующими фирмами, а также рассматривают рынок как значительно менее важное, чем фирма. К сожалению, в результате появилось изобилие не только теорий и фактических данных, но и новых понятий, новой терминологии и аналитических методов. Это дает богатую пищу для противоречий и часто усложняет возможность связи и сравнения различных исследований и, таким образом, разрешения этих противоречий при переходе от знакомых основ теории фирмы, являющейся составной частью микроэкономической теории, к теории организации промышленности; студент входит в быстро развивающуюся область, внутри которой конкурируют различные подходы и в которой все еще остается множество неопределенностей, например каким образом нужно моделировать и проверять экономическое поведение и где имеется на сегодня сравнительно мало конкретных выводов. Тем не менее эта книга, мы надеемся, даст структуру изучения теории организации промышленности и ясное представление о продвижении в этой области в последние годы.

1.5. Структура теории организации промышленности

Несмотря на то что книга посвящена организации промышленности, ее более специфическим предметом исследования являются общие факторы, определяющие рыночное экономическое поведение частных промышленных фирм. По большей части это исключает ряд других важнейших аспектов промышленной организации, в том числе аспекты, характерные для непроизводственных (non-manufacturing), национализированных отраслей, а также экономического поведения фирм в других областях, в частности на рынке труда. Ряд важных проблем в книге затрагивается только частично (либо не рассматривается вообще), включая такие вопросы, как эффективность управления, роль мотивации, факторы, влияющие на производительность, а также международные сравнения уровней прибыли, эффективности и промышленного роста. Кроме того, в книге недостаточно говорится о работе различных правительственных агентств, учрежденных для вмешательства в деятельность промышленного сектора. Отчасти это связано с тем, что такие аспекты лучше рассматривать в макроэкономической теории, отчасти — с отсутствием или нехваткой соответствующих фактов по некоторым их них, отчасти это вопрос объема. Однако основной причиной этого является то, что акцент на обобщение в организации промышленности сопровождается повышенным вниманием, уделяемым роли отраслевых структур в конкурентном процессе и анализу основных переменных, используемых для принятия решений внутри фирм. Оба акцента отражают исторический интерес к поведению фирм на рынке, а не к более широким вопросам результативности промышленного сектора в целом. Тем не менее прискорбно, что экономисты в области организации промышленности не могут предложить многого в русле микроэкономической теории, исследований или фактов, способных объяснить более широкие вопросы, в частности весьма различные уровни производительности в различных секторах промышленности в различных странах.

Структура для наших целей может быть проиллюстрирована схематически. Сначала мы представим более традиционный подход (рис. 1.3). В верхнем левом углу показаны центральные параметры, используемые в теории фирмы, а именно определение цены и выпуска продукции на рынках через спрос и предложение. Цена и выпуск определяют общую выручку, из которой оплачиваются текущие затраты, оставляя прибыль. Текущие затраты зависят от действительного выпуска продукции и условий предложения, с которым приходится сталкиваться фирме. Последние зависят от основного капитала фирмы, созданного в результате последовательных инвестиционных расходов. Основой такого подхода является исследование решений по цене и объему выпуска в свете условий рыночного спроса и предложения, их последствий для уровня прибыли и затрат, а также (обычно раздельно) для уровня инвестиций в свете их предельной эффективности и процентных ставок. Как мы уже видели, модель монополистической конкуренции Чемберлина рассматривала рыночные инвестиции (рекламу и т. д.) как средство влияния на уровень спроса, с которым сталкивается фирма, и впоследствии это обстоятельство было подвергнуто глубокому анализу. Таким образом, эти исследования могут быть дополнительно введены в схему.

Теория организации промышленносии

Рис. 1.3. Модель рынка

Практически не зависимой от данных исследований работой, которая до недавнего времени была частью эмпирической школы, стала работа, касающаяся финансовых решений и поведения отдельных фирм, а также систематического исследования этих проблем на межфирменном уровне. Это показано на рисунке 1.4. В данном случае особое внимание уделялось анализу дивидендной политики фирмы в свете потребности в фондах и ее заботы о цене своих акций. (Для простоты выплаты налогов и процентов во внимание не принимаются. О полной модели см. главу 11.) Дивиденды, выплачиваемые из прибыли, являются важнейшим фактором оценки фирмы фондовым рынком, хотя, конечно, взаимосвязь требует исследования поведения финансовых рынков. Высокая оценка фондового рынка может быть и самоцелью, однако она необходима для привлечения новых фондов от новых или имеющихся держателей акций. Таким образом, предложение как внутренних фондов — из нераспределенной прибыли, — так и внешних зависит от финансовой политики, выбранной фирмой.

Теория организации промышленносии

Рис. 1.4. Финансовая модель

Кроме рыночной модели и финансовой модели мы можем выделить расходную модель, которая образует еще одну связь между ними. Эта модель описывает расходы на рыночные инвестиции, исследования и разработки, а также физический капитал из имеющихся фондов. Расходы на исследования могут быть процессом, влияющим на условия предложения фирмы, или продукцией, которая изменяет характер продаваемых товаров или услуг. Другим типом расходов может служить приобретение других фирм через слияние или поглощение. На рисунке 1.5 представлены различные типы расходов, при этом он иллюстрирует часто игнорируемый аспект решений фирм о расходах, т. е. показывает наличие альтернатив использования имеющихся у фирмы фондов.

Теория организации промышленносии

Рис. 1.5. Модель расходов

Первый шаг в образовании полной структуры направлен на то, чтобы понять, что данные модели являются дополняющими, сконцентрированными на различных аспектах поведения фирм и что можно представить общую картину экономического поведения фирм путем соединения всех трех подходов, как это показано на рисунке 1.6. Рыночная модель объясняет создаваемую прибыль; финансовая модель анализирует распределение прибыли; расходная модель позволяет проанализировать использование общих фондов, с тем чтобы обеспечить: 1) рыночные инвестиции и исследования и разработки продукта, что влияет на условия спроса, с которыми сталкивается фирма; 2) расходы на производство и процесс исследований и разработок, на каждые из которых влияют на затраты и условия предложения; 3) приобретения, непосредственно изменяющие рыночные условия, в которых работает фирма. Кроме того, существуют ожидания рыночных условий, определяющих произведенные расходы и финансирование, которое предполагается осуществить из внутренних и внешних источников. Связь по часовой стрелке является хронологической, связь против часовой стрелки — прогнозируемой или ожидаемой. В целом мы имеем теперь полную картину всей экономической деятельности фирм, с которой мы будем иметь дело.

Теория организации промышленносии

Рис. 1.6. Полная модель

Рисунок 1.6 относится к типичной (репрезентативной) фирме, однако, в отличие от теории фирмы, структура, приведенная на рисунке 1.6, имеет множество взаимосвязанных граней. Несмотря на то что в целом полезно рассмотреть все составляющие структуры по отдельности, в некоторых современных работах проводится попытка проанализировать кругооборот картины в целом. Этот кругооборот заставляет нас провести различие, которое непосредственно вытекает из обсуждения в предыдущем разделе и которое, мы полагаем, является полезным для понимания (в контексте рис. 1.6) того, как отдельные элементы в современной организации промышленности могут быть интерпретированы и приведены в соответствие. Таковы различия между понятиями пассивной и активной фирмы.

1.6. Пассивное и активное поведение фирм

В любой момент времени фирмы могут преследовать одну или более целей при нескольких ограничениях. Пассивное поведение состоит в стремлении максимизировать достижение цели (целей) в рамках данных ограничений. В первоначальной теории фирмы фирма сталкивалась с набором условий по затратам, одно из которых применялось в коротком периоде и любое из них могло применяться в длительном периоде. Структура рынка была в ней задана, и вместе с ней заданы форма и положение кривой спроса. Фирма пыталась максимизировать прибыль, пассивно принимая ограничения по затратам и спросу. Полностью пассивная политика включала в себя принятие последствий, которые могли содержать стабильную или снижающуюся прибыль и даже выход из отрасли.

В противоположность этому активное поведение подразумевает стремление модифицировать и (или) раздвигать ограничения во времени, таким образом обеспечивая наилучшее достижение поставленных целей. Реклама, исследования и разработки, диверсификация продукта, сговор, поглощение и слияние — все это формы активного поведения, которые могут быть использованы для смягчения ограничений.

Проведя данное различие, мы можем переоценить подходы к организации промышленности, описанные в разделе 1.4. Во-первых, более традиционный подход, концентрирующий внимание на пассивных аспектах, делает упор на ограничения, накладываемые на экономическое поведение фирмы структурой затрат и спроса, анализируя ответ на них с точки зрения ограниченного числа переменных, определяющих принятие решений. Он подчеркивает, что прибыльность служит целью, а также мерой результативности, поскольку она является выходом в рыночной модели и входом в финансовой и расходной моделях. Во втором подходе акцентируется свобода действий, которую обеспечивает прибыль фирме, с тем чтобы освободиться от отраслевых ограничений, преследовать другие цели и манипулировать окружающей средой, используя более широкий набор переменных, определяющих решения. Третий подход, хотя и разделяющий традиционное положение о максимизации прибыли и ограниченном числе переменных, также концентрируется на способности фирм активно влиять на структуру рынка и ограничения, в пределах которых она будет работать. Пассивное и активное поведение являются дополняющими, в конечном счете это только различные грани общего поведения фирмы. Пассивный аспект определяет способность фирмы следовать «активной» политике; активный аспект определяет контекст пассивных реакций, которые совершает фирма. Поэтому, хотя мы и предполагаем исследовать каждую часть рисунка 1.6 в различных главах, необходимо отметить, что многие вопросы, начиная с достижения экономии от масштаба и тенденций в концентрации промышленности и кончая инвестициями фирм, их ростом и политикой поглощения, являющиеся необходимыми для понимания отраслевой эффективности и экономического благосостояния, могут быть адекватно исследованы только в том случае, если осознана эта взаимозависимость. Кроме того, выводы в отношении политики могут быть совершенно неадекватными, если игнорировать то, как фирма сама модифицирует отраслевую структуру, а также модифицируется под ее влиянием.

Многие из этих дебатов в области организации промышленности рассматриваются как проистекающие из различных взглядов на относительную важность пассивного и активного поведения. Скептицизм относительно влияния активных решений связан с представлением об эффективности конкурентных рынков, в то время как те, кто верит в обратное, недооценивают важность отраслевой структуры, концентрируя свое внимание на экономической власти, которая присуща компаниям, и слабости действующих на нее внешних ограничений. То, рассматривается ли реклама и приобретение компаний как часть конкурентного процесса или как стремление препятствовать ему в каждом случае со своими эмоциональными нюансами, будет зависеть от того, какая принята перспектива — активная или пассивная. Приоритеты исследований в экономике промышленности также будут зависеть от этого выбора.

В конце концов, мы можем только заключить, что при различных обстоятельствах один подход может быть более предпочтителен, чем другой. Например, в периоды спада конкурентное давление возрастает, прибыль значительно падает, при этом возможность проводить активную политику снижается, оставляя фирмам в качестве основного фактора оптимизацию в условиях жестких ограничений. Политика активных расходов и слияний обычно идет на спад, угроза появления новых продуктов или новых компаний значительно снижается, при этом приверженность покупателей к низким ценам может значительно увеличиться. Однако циклические оживления дают обратную картину. Если нас интересует общее экономическое поведение фирм, то оба аспекта необходимо включать a priori.

Если активное поведение рассматривается как влияющее на отраслевую структуру, затраты и условия спроса, с которыми приходится сталкиваться фирме, то можно предположить, что данный аспект больше подходит для проведения анализа крупных фирм, а пассивный — более предпочтителен для исследования малых. Весьма правдоподобным выглядит то, что только более крупные фирмы способны проявить такие возможности. Тем не менее многие факты говорят против этого. Обычно малые фирмы используют многие, если не все упомянутые стратегии, связанные с проведением активной политики, и часто сталкиваются или сами создают монополистические или олигополистические сегменты на рынках, основанных на географической или продуктовой специализации. Крупные фирмы не меньше, чем малые, вынуждены постоянно отслеживать и корректировать ценовую и продуктовую политику на нескольких различных рынках, на каждом из которых они обычно ограничены существующей или потенциальной конкуренцией. Таким образом, мы должны подходить с большой осторожностью в обобщениях относительно пригодности того или иного подхода в каждом отдельном случае.

1.7. Принцип построения книги

Большое место в данной главе отведено аспектам, связанным с историей развития теории организации промышленности, а также ее значимости в свете современных знаний. С точки зрения анализа реального экономического поведения теория фирмы практически не могла быть использована, ибо она не отвечала на целый ряд вопросов, представляющих значительную важность в промышленном мире. Во многих отношениях это представляло собой значительный отход от основных положений работы Маршалла. Теория фирмы создала большую пропасть между теорией и эмпирическим анализом, причем все последующие попытки перекинуть мост через эту пропасть в конце концов заканчивались неудачей. Однако из нее вышла более сильная дисциплина, ведущая происхождение от Маршалла, которая перешагнула через теоретические эмпирические различия и может вбирать различные подходы, проявившиеся на единой платформе. В остальной части книги рассматриваются те вопросы, которые должны помочь выработать такую интегрированную структуру.

В части II мы фокусируем внимание на поведении отрасли. Материал рассматривается исходя из допущения о максимизации прибыли с использованием анализа взаимодействия между структурными характеристиками отрасли, с одной стороны, включая дифференциацию продукта, отраслевую концентрацию и барьеры входа, и связанного с этим поведения и результативности — с другой. Рассматривается как пассивное ценовое поведение в ответ на структуру, так и элементы активного поведения, в частности рыночные инвестиции, сортовое разнообразие, а также действия, направленные на предотвращение входа на рынок. При этом охватывается как теория, так и эмпирические данные. В частности, в главе 2 рассматривается структура затрат фирм, а в главах 3 и 4 описывается теория олигополистического формирования цен соответственно в условиях однородного и неоднородного продукта. В главе 5 анализируются инвестиции в рекламу и исследования рынка, в то время как в главе 6 внимание обращено на более специфические области — на вертикальные связи между рынками и ценовую дискриминацию. В главе 7 освещается ценообразование на практике, а в главе 8, в которой все эти элементы сводятся воедино, показана общая связь между отраслевой структурой и прибыльностью. Все вместе эти главы соответствуют верхней половине рисунка 1.6.

В части III внимание фокусируется на поведении самих фирм и на возможностях, которые дает сверхприбыльность для модификации экономических условий, в которых работает фирма. Рассмотрены альтернативы максимизации прибыли, при этом представлена интегрированная картина фирмы, охватывающая рыночные, финансовые и расходные аспекты поведения. Хотя отраслевая структура и анализируется, она все же играет незначительную роль. В частности, в главе 9 рассматриваются цели фирм, а в главе 10, использующей результаты главы 9, исследуется интегрированная теория поведения фирм. Это открывает дорогу к более глубокому изучению финансовой модели в главе 11 и других расходных аспектов в главах 12-14, а именно инвестиций в заводы и оборудование, исследования и разработки, а также в приобретения соответственно. Главой 15 завершается часть III, в которой освещаются вопросы, касающиеся развития рыночной структуры во времени в свете всех рассмотренных выше влияний. В целом эти главы соответствуют нижней половине рисунка 1.6.

На этом книгу можно было бы и закончить, однако этому препятствовали два обстоятельства. Во-первых, за анализами, теоретизированием и проверкой теории организации промышленности лежит вера в то, что она может пролить свет на значение поведения фирм для благосостояния. Во-вторых, важным результатом принятой интегрированной структуры является обнаружение значительного разрыва между стандартным статическим анализом благосостояния и реальными проблемами промышленности, которые приходится решать политике. Поэтому важно понять, есть ли реальная возможность создать строгий, логически последовательный подход к анализу благосостояния, который будет полезен для государственных органов, занимающихся разработкой директив относительно отраслевых структур, их приемлемого поведения и результативности. Эти вопросы рассматриваются в части IV. Она не претендует на исследование в полном объеме экономической политики по отношению к отраслевому поведению. Скорее здесь сделана попытка осветить основные принципы, которые можно вывести из позитивного экономического анализа в предыдущих частях книги. В целом, в главе 16 исследуются проблемы пассивного поведения, а в главе 17 — активного поведения.

1 Smith A. An Inquiry into the Nature and Causes of the Wealth of Nations. London, 1776.

2 Jevons S. Theory of Political Economy. London, 1871.

3 Marshall A. Principles of Economics. London, 1890; Industry and Trade. London, 1919.

4 См.: Jevons S. Op. cit. (см. сноску 2); Edge-worth F. Y. Mathematical Psychics. London, 1881.

5 Clark J. The Distribution of Wealth. New York, 1899.

6 Knight F. Risk, Uncertainty and Profit. New York, 1921.

7 Florence Sargent P. Logic of Industrial Organization. London, 1933.

8 Alien G. C. British Industries and their Organization. London, 1933.

9 Sraffa P. The Laws of Returns under Competitive Conditions // Econ. J. 1926. 36. P.535-550.

10 Arrow К. Т. Towards a Theory of Price Adjustment // Abramovitz M. (ed.). The Allocation of Economic Resources. Stamford Univ. Press, 1959.

11 Chamberlin E. H. The Theory of Monopolistic Competition. Harvard Univ. Press, 1933.

12 Triffin R. Monopolistic Competition and General Equilibrium Theory. Harvard Univ. Press, 1941. P. 17.

13 Вероятно, единственным способом для того, чтобы избежать это, является введение ограничений на повышение взаимозаменяемости, доступной для покупателей, по мере увеличения числа доступных изделий (см. разд. 4.2).

14 Triffin R. Ор. cit. (см. сноску 12).

15 Kaldor N. Market Imperfection and Excess Capacity // Economica. N. S. 1935. 2. Р.33-50.

16 Samuelson P. Foundations of Economic Analysis. Cambridge, Mass., 1947.

17 Archibald G. C. Chamberlin versus Chicago // Rev. Econ. Studs. 1961. 29. P. 228.

18 См.: Archibald G. С. Profit-Maxmizing and Non-Price Competition // Economica. N.S. 1964. 31. P. 13-22.

19 Тем не менее результаты могут быть достигнуты путем введения правдоподобных и разумных общих ограничений. См.: Hadar J. On the Predictive Content of Models of Monopolistic competition // S. Econ. J. 1969. 36. P. 67-73.

20 Friedman M. More on Archibald versus Chicago // Rev. Econ. Studs. 1963. 30. P. 65-67. Эта и ряд других статей по поводу монополистической конкуренции, обсуждаемых Стиглером и Арчибальдом, приведены в книге: Rowley C.K. (ed.). Readings in Industrial Economics. London, 1972. Vol. 1, pt. 2.

21 

SRMC = dSRTC/dQ = d(SRAC . Q)/dQ = Q(dSRAC/dQ) + SRAC;LRMC = dLRTC/dQ = d(LRAC . Q)/dQ = Q(dLRAC/dQ) + LRAC,

однако в точке Х на рисунке 1.2

SRAC = LRAC и dSRAC/dQ = dLRAC/dQ.

Таким образом, SRMC = LRMC.

22 Demsetz H. The Welfare and Empirical Implications of Monopolistic Competition // Econ. J. 1964. 74. P. 623-641.

23 Это требует того, чтобы торговые затраты имели ниже эластичность спроса по цене при низких уровнях выпуска и выше или постоянную при более высоких уровнях. См.: Perkins W. A Note on the nature of Equilibrium in Monopolistic Competition // J.Pol. Econ. 1972. 80. P. 394-402.

24 Для обсуждения модели Демсеца см. работу Арчибальда (Archibald G. С. Monopolistic Competition and Returns to Scale // Econ. J. 1967. 77. P. 405-412), а также ответ Демсеца в этом же томе (р. 412-420). Для изучения параллелей между монополистической и совершенной конкуренцией см.: Demsetz H. Do Competition and Monopolistic Competition Differ? // J. Pol. Econ. 1968. 76. P. 166-168; Barzel Y. Excess Capacity in Monopolistic Competition // J. Pol. Econ. 1970. 78. P. 1142-1149.

25 Mason E. S. Price and Production Policies of Large Scale Enterprise // Amer. Econ. Rev. 1939. Suppl. 29. P. 61-74.

26 Bain J. S. Industrial Organization. New York, 1959; эта работа является более поздней и полной.

27 Berle A. A., Means G. The Modern Corporation and Private Property. New York, 1932.

28 Hotelling H. Stability in Competition // Econ. J. 1929. 39. P. 41-57.

29 Lancaster K. Consumer Demand: A New Approach. New York, 1971.

30 См.: Bain J. Barriers to New Competition. Harvard Univ. Press, 1956.

31 Cournot A. Researches into the Mathematical Principles of the Theory of Wealth. Paris, 1838 / Engl. transl. by N. Barren. New York, 1897.

32 Bertrand J. «Theorie Mathematique de la Richesse Sociale» //J. Savants. 1883. P. 499-508.

33 Neumann J. van, Morgenstern 0. Theory of Games and Economic Behaviour. Princeton Univ. Press, 1944.

34 Nash J. The Bargaining Problem // Econometrica. 1950. 18. P. 155-162; Non-cooperative Games // Ann. Mathematics. 1951. 45. P. 286-295.

35 Friedman M. The Methodology of Positive Economics // Friedman M. Essays in Positive Economics. Chicago Univ. Press, 1953.








sitemap
sitemap