Появление суфражизма в России



§1. Начало российского женского движения за политические права.

Первые общества феминисток выступали с требованиями различных социальных реформ: о допуске женщин к высшему и профессиональному образованию, о гарантиях частной собственности и расширении их юридических прав, о пресечении насилия в семье, о защите материнства, о праве заниматься торговлей и предпринимательской деятельностью. Постепенно среди активисток движения укреплялось мнение, что оптимальным средством для решения многочисленных проблем женщин может быть только наделение их равными с мужчинами политическими правами. Требование избирательного права стало центральным в деятельности большинства феминистских групп к концу XIX века.

Кампания за предоставление женщинам избирательного права, развернувшаяся во многих странах, стала называться суфражистским движением. Суфражизм (от англ. Suffrage-право голоса) – общественно-политическое движение женщин за уравнение в политических правах с мужчинами. В широком смысле суфражизм рассматривается в качестве стремления к трансформации традиционной системы гендерных отношений, в соответствии с которой социальная роль женщины сводилась к частной сфере.

Суфражизм занял устойчивое положение в многоцветном современном мире. Инициированный первоначально в рамках западной культуры как одно из направлений борьбы за универсальную свободу личности, суфражизм имеет тенденцию становиться глобальным явлением, проникая вместе с вестернизацией в существенно иные по своим ориентациям типы культур. В каждом конкретном случае возможности эффективной адаптации суфражизма в незападном типе культуры обусловлены традиционным механизмом регулирования взаимоотношений мужского и женского начал, характерным для той или иной культуры этого типа.

Возникновение нового отношения к женщине в обществе, зарождение нового женского самосознания, появление женщин нового типа – все эти знаки общественной эмансипации не остались незамеченными в России, прежде всего потому, что в России исподволь начинался тот же процесс – в передовое русское общество в первое десятилетие XIX века уже включали и женщин. За примерами далеко ходить не нужно. Об этом, в частности, говорит такой безупречный знаток своего времени, как А.С. Пушкин, отмечавший в заметках « Table talk»: « Не смешно ли почитать женщин, которые поражают нас быстротою понятия и тонкостию чувства и разума, существами низшими в сравнении с нами! Это особенно странно в России, где царствовала Екатерина II и где женщины вообще просвещены, более читают, более следуют за европейским ходом вещей, нежели мы, гордые Бог ведает почему».

Для понимания и реалистичной оценки возможностей феминизма в современной русской культуре важна тысячелетняя традиция становления русской православной духовности. Эти традиции создают ту уникальную комбинацию условий, которая и определяет, в конечном счете, перспективу суфражизма в России как мировоззренческой ориентации и как организованного общественного (политического) движения.

Без сомнения, определенное влияние на характер женского движения в России и его восприятие обществом оказало своеобразие юридического статуса и традиционных норм в отношении женщин, которые несколько отличались от положения женщин на Западе. В частности, социальный порядок в традиционном русском обществе определялся установлениями “Домостроя” и нормами православия. В то же время женщины занимали весьма авторитетное положение внутри патриархальной семьи и сельской общины. Более того, в России существовал принцип раздельности имущества супругов, который в известной степени обеспечивал материальную независимость жен. Большинство современных исследователей не склонны переоценивать значение российского законодательства для положения женщин, тогда как, cторонниками и проповедниками феминистских идей в России XIX века эта особенность не осталась незамеченной и служила тогда дополнительным аргументом в пользу скорейшего решения “женского вопроса” и для оправдания участия женщин в политике.

В XIX веке первые русские сторонники женской эмансипации, как правило мыслители западнической ориентации, протестовали против практики « Домостроя». Эта борьба представляется значительно более существенной по своим последствиям, чем преодоление традиционных взглядов на женщину как на политического аутсайдера.

Надо сказать, что подобные взгляды отнюдь не всегда принадлежали узколобым традиционалистам, религиозным фанатикам или политическим консерваторам. Например, декабристам, радикально отвергавшим самодержавно – крепостническое устройство России и весьма открытым западным идейным влияниям, казалось естественным неучастие женщин в политической жизни. И не случайно в проекте конституции одного из лидеров движения декабристов, Никиты Муравьева, можно найти важную оговорку: « Женщина не только не является субъектом политических прав, но ей даже запрещено присутствовать на открытых заседаниях высшего законодательного органа. Двухпалатный парламент во время своих заседаний обычно допускает присутствие зрителей». Но « женщинам, несовершеннолетним всегда возбраняется вход в Палаты».

Такой взгляд на политическое равноправие женщин в 20-е гг. XIX века казался вполне естественным не только в России, но и в Европе. И так же естественно, что по мере развития идей женской эмансипации этот взгляд должен был рано или поздно подвергнуться существенному пересмотру. Освобождение женщин от мужского патронажа, выход за пределы треугольника церковь – кухня – дети предполагали ее полноправное участие в жизни гражданского общества. Потенциально в этом заключается вопрос о предоставлении женщинам политических прав, т. е. прежде всего, права избирать и быть избранным в органы законодательной власти.

Когда освобождение крестьян, изменившее коренным образом экономические и социальные отношения России, поставило значительную часть населения в необходимость изыскивать себе средства к существованию, зародился в России и « женский вопрос».

Обычный лозунг женщин – « свобода труда» — превратился в устах русской женщины в требование свободы образования, так как без этого все двери интеллигентного заработка оставались перед ней закрытыми. Разумеется, окончившие высшие учебные заведения женщины требовали свободного доступа на государственную и частную службу.

Сфера применения женского интеллектуального труда постепенно расширялась, но лозунгом женщин по-прежнему оставалось: « свобода образования и профессий». О политическом равноправии не могло быть и речи: ведь и мужчины той эпохи являлись одинаково бесправными.

В конце XIX века на политическую арену выходит революционерка, Александра Михайловна Коллонтай, которая впервые заинтересовалась « женским вопросом». Смысл понятия «женский вопрос» она определяет как «…конфликт между современным бесправным положением женщины и пробудившимся в ней сознанием своей личности», поэтому «отдельного, самостоятельного «женского вопроса» не существует; противоречие, которое при буржуазном строе угнетает женщину, является неотъемлемой частью великой социальной проблемы борьбы труда и капитала». Тогда социализм не только включал решение этого вопроса в свою программу, но и объявлял себя единственным политическим движением, способным решить этот вопрос полностью и окончательно. О том, что обещания социализма сыграли не последнюю роль в решении Коллонтай примкнуть к движению, она призналась позже.

Марксистская мысль том, что социальная революция должна предшествовать сексуальной, а женское равноправие наступит в результате классовой борьбы, становится центральной в работе Коллонтай « Социальные основы женского вопроса». Эта мысль является ее основным аргументом в борьбе с суфражистским движением, возникшим в России в начале века. Коллонтай объявляет войну суфражисткам, потому что видит в их деятельности попытку отвлечь русских женщин от классовой борьбы пролетариата и внести раскол в социалистическое движение.

Лозунг « свобода профессий» перестал казаться женщине всеобъемлющим; только непосредственное участие ее в государственной жизни страны обещает содействовать подъему ее экономического благосостояния. Отсюда – страстное желание женщин средней буржуазии получить, наконец, доступ к избирательным урнам, отсюда враждебность к современному бюрократическому строю. Александра Коллонтай не упускает возможности идеологической конфронтации с «буржуазными равноправками». Она доказывает, что их требование политического и гражданского равноправия в условиях существующего строя служит интересам лишь женщинам имущего, а не рабочего класса.

Но несмотря на то, что проблема женской эмансипации привлекла к себе внимание русского общества еще за 50 лет до первой революции, в России не существовало настоящего женского движения вплоть до 1905 года.

Картина резко меняется после памятных январских дней. Революционный поток, охвативший все слои населения, увлек за собою скромных в своих притязаниях феминисток. Женские кружки подняли головы, оживились, заволновались. Послышались смелые речи, радикальные требования. Заявления, постановления, петиции полетели в земские и городские управы, в радикальные союзные организации. Последовал ряд собраний и митингов с решительными политическими резолюциями. В 1905 году, кажется, не осталось в России уголка, где бы так или иначе не раздавался голос женщин, напоминавших о себе, требовавших и себе новых гражданских прав.

В целом ряде документов революционной поры подчеркивалось, что женщина – такой же человек, как и мужчина, и потому она имеет все основания обладать полнотой гражданских прав и свобод, что предоставлены ему. Ни пламенные речи, ни развернутые программы поборников женского равноправия не смогли тогда пробить глухой круговой обороны держателей власти – мужчин.

Первая русская революция 1905 года впервые за всю историю страны создала условия для формирования партийно-политической структуры и конституционно-правового государства. В новой обстановке рождались многочисленные либеральные и демократические партии, политические объединения, которые настаивали на признании царизмом необходимости демократизации общественной жизни. Среди них только социалисты, под напором убедительных доводов А. Коллонтай, остались верны требованию уравнения женщин в гражданских и политических правах с мужчинами. С 1905 года Коллонтай ведет обширную пропаганду марксистских идей среди работниц, дабы не уступить их популярному « буржуазному» суфражизму. Она попыталась создать организацию женщин-работниц и подключить их к пролетарскому движению. Ее беспокоило, что многие феминистские организации начали активно вовлекать женщин-работниц в суфражистское движение. Она боялась, что влияние феминисток будет расти, и работницы не поддержат радикальные акции рабочего движения. Самым трудным, однако, оказывается, убедить в необходимости проведения подобной работы мужское большинство своей партии. Как она в последующем напишет: « Еще тогда я впервые поняла, как мало заботилась наша партия о судьбе русских работниц, как незначителен был ее интерес к женскому освободительному движению». С надеждой убедить русских социалистов в важности своего дела Коллонтай пишет серьезный научный труд « Социальные основы женского вопроса».

Товарищи и единомышленники по освободительной борьбе – либеральные демократы – предпочли об интересах женщин умолчать, несмотря на протесты и настойчивость своих соратниц. Несколько позже, после долгих внутрипартийных дебатов, требование женского политического равноправия было включено в программу партии конституционных демократов. Оправданием такой позиции служил известный аргумент о необходимости использовать благоприятную политическую ситуацию для проведения “более важных” и насущных реформ, нежели введение права голоса для женщин. Не отказываясь в принципе от идеи женского политического равноправия, либералы исключали этот вопрос из числа первоочередных практических задач. Другими словами, союз «равных в рабстве» дал трещину, как только появились условия для легальной политической работы и уверенность в успехе оппозиции.

Кроме того, вновь обращает на себя внимание тот факт, что активистки независимого женского движения, сторонницы либерального феминизма, опасались идентификации себя исключительно с феминистским движением и избегали называть себя “феминистками” или “суфражистками”. Возможно, они считали, что это отождествит их в глазах публики с британскими или американскими милитантками, сторонницами “войны полов”, а это было бы действительно неблагоприятно для имиджа женской организации в такой стране, как Россия. Но объяснением может также быть и недостаток стремления к реальной самостоятельности женщин в политике, недостаток политической воли. Общедемократические задачи революционно-освободительного движения делали феминисток заложницами его идеалов и принципов. Любые попытки заявить об особых притязаниях женщин встречали многочисленные обвинения в сектантстве и буржуазности – упреки, весьма болезненно воспринимаемые участницами борьбы женщин как глубоко несправедливые.

При этом интенсивно развивающемуся в то время движению женщин было свойственно стремление к единению и международному сотрудничеству. Осознание общности жизненного опыта и интересов представительниц разных наций нашло воплощение в идее сестринства и стало стимулом к созданию интернациональных женских организаций. Еще в 1888 году был образован Международный совет женщин (International Council of Women), а в 1904 году суфражистские общества США, Канады, Великобритании, Германии, Нидерландов, Норвегии и Швеции объединились в Международный женский суфражистский альянс (International Women’s Suffrage Alliance), который в 1911 году насчитывал уже 24 национальные ассоциации. В 1906 году делегация российских суфражисток участвовала в работе III Конгресса женщин в Копенгаген. Суфражистки “проводили тысячи митингов, миллионы листовок о бесправном положении женщин распространялись в самые отдаленные уголки земного шара. Участвуя в “становлении нового порядка” в начале нового века, женщины требовали права голоса, придавали этому “исключительно важное значение и на меньшее были не согласны”.

Одной наиболее значимой феминистской организацией до 1905 года было Взаимноблаготворительное общество отметившей переход от старого феминизма XIX века к суфражистскому движению XX века. Первоначально предполагалось создать его по образцу американского клуба « интеллектуального и нравственного улучшения женщин» без участия в нем мужчин. Однако идея женского клуба была не приемлема для Министерства внутренних дел, которое давало разрешение на открытие организаций и могло их закрыть по своему усмотрению. Именно по этой причине его основательницы вынуждены были довольствоваться таким неуклюжим названием, как Российское женское взаимноблаготворительное общество ( РЖВБО). Первые годы существования Общества были весьма трудными. С его возникновением появились карикатуры, анонимные письма и грязные истории членах Общества, а их первая штаб-квартира на Пушкинской улице получила прозвища «Терема» и «Лысой горы». Кроме того, первые годы были отмечены внутренними раздорами, пустяшными ссорами и, по словам лидера Общества Шабановой, « эгоизмом». Несмотря на ограничение деятельности, предусмотренное названием организации, и контроль со стороны властей, Общество действовало как настоящий женский клуб, основными интересами которого были благотворительность, организация женщин, их образование и культура, т.е. широкий спектр политических и социальных проблем.

Среди нахлынувших в кадры женских организаций с революцией новых элементов стали рельефно обозначаться два течения: одни, более левые, стояли за необходимость точного определения своего общеполитического credo и выдвигали на первый план борьбу за политическое равноправие женщин; правые держались старых традиций, не желая впутывать « политику» в свои узкофеминистские стремления. В апреле 1905 года образовался из более левых элементов « Союз равноправности женщин» — первая в России женская организация, принявшая определенную политическую платформу.

Позиция Александры Коллонтай отличалась от взглядов русских суфражисток, которые добиваются правительственных реформ в целях улучшения положения женщин. Она настаивает на уничтожении самого правительства как наиважнейшего условия на пути к полному и всестороннему женскому равноправию. Таким образом, Коллонтай становится не только лидером русского женского социалистического движения, но и экспертом в « женском вопросе» для своих партийных товарищей.

Мы выяснили, что женское движение в России началось еще задолго до первой русской революции. Времена репрессий в конце XIX- начале XX века побудили их к активной политической деятельности. К зиме 1904-1905 годов они имели все, что было необходимо для политической активности – уверенность в своих силах, организационные навыки, сформированные еще старыми феминистками, а также нежелание феминисток нового поколения ограничиваться только благотворительной деятельностью.

Именно в этот период появилось множество женских обществ прогрессивной направленности. Русское женское Взаимноблаготворительное общество совместно с Всероссийским Союзом равноправия женщин включились в активную политическую жизнь страны в феврале 1905 году. В это время российское женское движение выходит на мировую арену.

Отличительной особенностью Российского суфражистского движения является расширение социальной базы за счет привлечения работниц и крестьянок. Данную идею пропагандировала Александра Михайловна Коллонтай: она единственная в России, кто впервые обратил внимание на то, что избирательное право нужно рассматривать не как конечную цель своей деятельности, а лишь в качестве необходимого средства для решения более насущных проблем женщины.










sitemap
sitemap