Мой народ в букете этнических культур Ставрополья исследовательская работа



Муниципальное казённое общеобразовательное учреждение

средняя общеобразовательная школа №14

а. Тукуй-Мектеб Нефтекумского района Ставропольского края

Мой народ

в букете этнических культур Ставрополья

(творческая работа)

Выполнили:

Османова Наиля

ученица 9 «А» класса

Омаргазиева Айшат

ученица 5 «А» класса

МКОУ СОШ №14

Руководитель:

Колдасова Г. Н.

« и восход постучится к нам в дом ….» —Ариф Ногаев

Солнце поднимается все быстрее, пока не коснулось горизонта. Женщины, дети, старики — все смотрели назад в глубоком молчании. Молчали люди,

I

молчала бескрайняя степь. Молчанию степи не было ответа. И чем дольше

смотрели они, тем острее становилась боль разлуки с Родиной. Будто когтями разрывалось сердце, глаза застилал теплый и горький туман. Что ждет их впереди? Новое горе? Но разве это может сравниться с горем расставания?

Вдруг в

вечернем

остывающем

воздухе

возникла тоскливая,

захватывающая душу мелодия.

Это пела 14-летняя девочка на стригунке, чуть в стороне от каравана. Она рыдала в такт песне. «Элим — ай» (кнарод мой») — песней всенародного горя было это.

Никто не смел прервать этот гимн скорби. Тяжело вздымались груди окружающих. В тягостном молчании слушали люди чистый и высокий плач девочки. Все звонче, к самому зениту, поднимался он в степи.

‘Родимая земля,

Священная земля,

Скрываешься из глаз,

О, Родина моя!

Что в стороне чужой Народ мой

Дороже и родней

Покинутой земли?

О, мой народ,

Тебе под солнцем места нет.

Содрогались сердца окружающих. Слезы застилали белый свет. И им казалось, что если песня продлится еще несколько мгновений, то кровь польется у них из глаз, и сердце разорвется от печали.

С гневной яростью старейшина поднял руку, чтобы остановить это безмерное истязание.

И на полуслове оборвалась песня.

Далекие события далекого века 18-го, ставшего для ногайцев веком расставания с родными местами. После окончания Крымской войны среди ногайцев распространились слухи о принудительном обращении их в христианство. И с ранней весны 1860 года, в течение двух лет, в Турцию из Ставропольской губернии эмигрировали около 40 тысяч ногайских семей. Их осталось лишь несколько десятков. Позднее часть из них возвратилась обратно.



О, мой народ! Ты был беспощадно одинок в чужом мире. Судьба оторвала тебя от Родины, но ты сумел сберечь в душе надежду заново обрести ее, ты сохранил в сердце живую память о ней и глубокую любовь к истории своей.

Погибает дерево, потеряв свои корни. Так и народ становится безликим и бездуховным, если утратил связь со своим прошлым, с культурой.

Без прошлого нет будущего. И нет сил противостоять черным силам и невзгодам.

Все необходимое для сохранения и жизнеобеспечения народа, для сбережения его здоровья, культуры и морали рождалась в его народных поверьях, старинных обычаях и традициях.

Мое Ставрополье — это букет разных этнических культур, где каждыи цветок по своему уникален и неповторим. Как сохранить традиции, обычаи, песни, танцы, язык и не утонуть в таком многоцветии, сохранить свою самобытность.

« ….. Того огня вовек не позабуду, любую искру в сердце сохраню … ».

Степь. Торжественная тишина уходящей ночи. Угасающие звезды, словно затуманенный взор седобородого старца тускло освещают округу. Пронзительный крик разбудил предутреннюю тишину. Это новая жизнь зародилась в степях и звонким колокольчиком огласила окрестность. Продолжение рода, продолжение жизни. «Бал таьтли, балдан бала таьтпи» (<<Мед сладок, ребенок слаще») - говорится в поговорке, пришедшей к нам из далекой нашей древности. И в памяти всплывает рассказ такой же древний моей прабабушки.

«Кричащего новорожденного, обрезав пуповину, заворачивают в пеленку (яялыкъ) и одеяло (яюв). Через два — три дня его купают в подсоленной воде. Воду после купания выливают в яму, яму засыпают руками. Молодой маме давали бульон и шейку курицы: существовало поверье, что после этого у ребенка быстрее окрепнет шея. Чтобы в дом не могли явиться джинны, албаслы, злые духи, мать и ребенка оберегали от сглаза с помощью амулета «мойтымар» .

Обряд наречения малыша именем «ат атав» совершали старики. Мулла благословлял имя, читая молитву. Старики брали поочередно ребенка на руки и произносили имя вспух.

«Счастливое имя» новорожденному должен найти почетный или знатный гость, дервиш или мулла.

Колыбельная песня. Кто из нас не засыпал под мягкие и сладкие мамины песни? Сейчас не пишут колыбельных. Как звонкое мелодичное эхо, доносятся они до наших дней из давно канувших в безвременье лет. Разве это не связующее звено эпох?

Возрождение обряда «бесик той» (укладывание в колыбель) — это возвращение к истокам развития здорового ребенка. Колени его туго перетягивались «тарткы» (широкой лямкой), а на груди «тарткы» отпускали, чтобы малыш мог свободно дышать. Он лежал во время сна прямо, кости развивались без искривления. Амулет «дую>, железные предметы, например, ножницы, отгоняли от маленького человечка злых духов.

«Апыл — топыл — топ — топ» — любимая приговорка прабабушки, когда внучата делали первые шаги по родной земле. С этими словами она пускает между ног шагнувшего малыша испеченный из тугого теста плоский «калакай» (лепешка). Чтобы всегда был с хлебом, и ловко бегал по жизненной дорожке. Обряд древнейший, пришедший от древнетюркского племени кипчаков ногайской орды V УI века.

Большое общество начинается с большой семьи. Чтя и соблюдая традиции древних предков, жила огромная ногайская семья не ведая ни ссоры, ни разлада, в мире и согласии с природой. Мусульманский обряд бракосочетания жив и сейчас наряду с официальной церемонией (Приложение 1).

Этнографическая обрядность, как древнейший вид народного творчества, с которой связано не только празднества и обрядовые приемы, но и богатейший фольклор (народные поверья, старинные верованья) характеризуют быт и культуру народа.

Трудовое население ногайского народа, занимаясь скотоводством и земледелием руководствовалось и подчинялось природному календарю. «Даты, отмеченные в народном календаре, фиксируют наблюдения, повторяющиеся из года в год, приблизительно в одно и то же время, состояние природы под солнцем, снегом и дождем». (Приложение 2).

В календарной обрядности ногайцев в цикле весенних праздников ведущее место занимает праздник плуга «Сабантой». (Приложение N2 3)

Как у многих народов Востока, год у ногайцев начинался с весеннего месяца — марта (навруз). Он отмечался новогодним праздником навруз, возникшей еще в доисламское время. В одной из поговорок говорится «Март кетпей, дерт кетпес» (Пока март не пройдет, раздумья не пройдут.) Этот праздник считался началом земледельческого года и праздновался в день весеннего равноденствия. (Приложение N2 4).

Во все времена о величии или бесславии народа судили по его

предводителям или созидателям, об уровне культуры — по людям, кого за их

талант и ум называют цветом нации. (Приложение N2 5) И не имеет значения, какова численность этого народа, важно — сколько людей своим величием и

т

у моего народа — великая история. Это единственный народ на Северном Кавказе, который имел свою государственность, сохранил дипломатическую документацию. Ногайская этнокультура полна славных страниц. Это

предания и сказки, пословицы и поговорки, песня самого разного

содержания.

Как будто это было со мной

страницы — воспоминания из далекого

детства моей прабабушки. Под раскидистым тутовым деревом стелет женщина расшитую ногайским орнаментом кошму. Седобородые старцы (аксакалы) чинно рассаживаются на ней, разглаживая свои бешметы. На подносе приносит бабушка гору свежих локумов, аромат которых разносится по всему двору. Все пьют вкусный ногайский чай, заправленный душистым

черным перцем.

И вот один из аксакалов берет в руки домбру. Задушевные степные мелодии заполняют округу. Под звуки домбры звучат строки о мужестве и храбрости героев-батыров. Лирические песни — «дестаны» о любви, о

счастье, о человеческом достоинстве.

По сегодняшний день с упоением читаем мы поэмы «Боз-йигит», «Эдиге», «Тахир и Зухра» и т. д., черпая из них, как из чистого родника понятия о красоте человеческих отношений, учась верности и преданности родной

земле.

Прошли века. Инстинкт, переданный нам в наследство, неумолимо зовет нас, молодых, к месту погасших костров павших предков. Народ мой! Ты обретешь новую жизнь в многокрасочной семье народов, населяющих Ставрополье. Так пусть же всегда звучат твои песни во здравие твое!

Живи, живи, моя земля! Расти, расти, полынь-трава! Живи, живи,

Живи всегда,

О, наша древняя земля!

Победителю соревнований «тотай» одевает шапку из прутьев, украшенную выпечкой из теста в форме зверюшек и крашеным яйцом — олицетворением начала нового года, новой жизни.

Ногайский воин

Обряд вызывания дождя. Мои ученики на сцене

Олицетворяя стихийные природные силы, древние люди верили, что посредством магических обрядов можно воздействовать на них — задабривать — и тем самым приобретать расположение и милость.

Облаченная полномочиями старшая из женщин собирала подруг и объявляла о поручении советом старейшин о проведении церемонии обряда вызывания дождя. Женщины изготовляли деревянное чучело «такта коршак» — у кубанских, «андир шопай» — у степных ногайцев. На деревянную лопату поперечно прикрепляли палку, имитировавшую руки, надевали женское платье, повязывали платок. Неся это чучело, группа посещала каждый двор, хором рассказывала стихи с просьбой к всевышнему полить иссохшуюся от жажды землю дождем:

«В деревянную куклу играем, играем, у бога дождя просим, просим, Ситом, ведрами пусть льет дождь, Дай бог, дай бог,

Закрома пусть будут полны, Животы пусть будут сыты».

Ногайский воин

Ногайский воин

«Сабантой» — праздник первого плуга проводится после встречи Нового года — Навруз до или после окончания весенней вспашки.

Праздник организуется старейшинами аула. Избирается хан — глава всего праздника, мудрый и уважаемый старик. Для него на холме ставят шалаш, над холмом поднимают флаг. В шалаш собираются пожертвования для Сабантоя. В помощники хану избирают «ханий» — уважаемую в ауле женщину. «Дочь» хана — «тотай», якобы воспитанная им «асырав», избирается из добропорядочной семьи и должна быть здоровой, статной и красивой. Наличие <тотай» - это знак плодородия. Окончивших весеннюю пахоту мужчин встречали с пожеланиями, чтобы на землю легли добрые семена и дали хорошие всходы.

«Сабантой» выливался в праздник показа стариками своей мудрости и ума, молодежью — силы, ловкости, мастерства исполнения танцев, песен. Конники состязались в джигитовке, в стрельбе из ружья и лука. Особое значение придавалось ритуальной еде. Это изобилие мясных блюд из баранины, конины, говядины «къуырдакъ», «боткъа», «бесбармак», и мучных блюд из муки, молока, яиц: «баурсакъ», «къатлама», «шырлама».

Праздник «Сабантой» воспевал весеннюю пашню, прославлял труд, силу, здоровье и экологическую сохранность родной природы.

Праздник «Навруз-байрам».

в день весеннего равноденствия юноши и девушки ходили по аулу, держа в руках ветки облепихи и заходили поочередно в дома. На ветках прикрепляли подснежники, которые предлагались хозяевам дома, они должны были взять одну штуку и сосать корень. Юноши говорили стихи:

«Бизим анай тура, тура, Туьлки тонын кие тура, Бизге явлык бере тура».

(<<Наша бабушка стоит в лисьей шубке,

Отдавая нам в подарок платочею»

В ответ на песни хозяева одаривали ребят деньгами, сушенным мясом, яйцами, хлебом, платками, кисетом. Собранные вещи распределяли между собой, а пища съедалась.

Данные обрядовые действия, по поверью народа, должны были предрекать веселье в году, обилие урожая.

Ногайский воин

Ногайский воин

Талантливая ногайская певица. Лауреат Дагестанского республиканского конкурса молодых исполнителей, участница международного конкурса «Азия даусы», Зухра давала благотворительные концерты в родной степи, перечисляя вырученные деньги многодетным семьям, в фонд строящейся в Терекли-Мектебе мечети. Оказывала всевозможную помощь фонду «Возрождение

Зухра Шандиева.

Ногайский воин

Староногайский поэт Досмамбет Азаулы, жившего в 16 в. в г. Азове, который погиб, защищая свой родной город. Был феодалом Малой Ногайской орды, среди народа слыл храбрым воином. В одной из битв с турецкими аскерами получает смертельные раны и погибает.

«Белеющие дали я принял за рассвет, Венеру мнил я солнцем, хоть солнца в небе нет. В простых степных колючках — коня я увидал, А куст, цветущий в поле, шатром походным стал».








sitemap
sitemap