Презентация к исследовательской работеРоль художественных деталей в произведениях АП Че



Муниципальное бюджетное общеобразовательное учреждение средняя общеобразовательная школа №38

Роль художественных деталей в произведениях А.П. Чехова.

Выполнила: ученица 11«Б» класса

Фененко Алёна

Учитель: Контарева С.А.

Таганрог 2013

Содержание:

Цель

Введение

Детали в произведениях А. П. Чехова

Пейзаж как деталь в рассказах А. П. Чехова

Цветовая деталь

Музыкальные детали в творчестве А.П. Чехова

Выводы

Список литературы

В данной работе рассмотрена роль художественных деталей, в том числе цветовых, пейзажных, музыкальных, в произведениях А.П.Чехова. В работе были использованы критические и исследовательские статьи Лыскова И.П. «Чехов в понимании критики», Бердникова Г.А. «А.П.Чехов», Семанова М.Л. «Чехов—художник», Тэн И. « О методе критики и об истории литературы», Ревякина А.И «О драматургии Чехова».

Актуальность темы:

Сегодня, как и век назад, современные писатели для раскрытия образа героя произведения используют художественную деталь. Например, пейзаж как деталь необходим для того, чтобы показать постоянные изменения окружающего мира, цвет играет важную роль не только в понимании характеров героев и той ситуации, которая описана в произведении, но и является способом отражения внутреннего состояния героев, а музыка- это сила, вызывающая глубоко скрытые чувства , раскрывающая его эмоции.

Цели работы: подробно изучить отдельные произведения А.П.Чехова, исследовать их художественную структуру и выяснить, какую роль в них играет художественная деталь.

Задачи работы:

определить круг изучаемых рассказов А.П.Чехов;

выявить художественные детали, играющие наиболее важную роль в раскрытии образов героев и главной идеи в этих произведениях;

определить смысл данного художественного приёма и его место в образной системе произведений.

Гипотеза: по отдельной детали писатель воссоздаёт целое.

Для решения данных задач нами использованы такие методы исследования:

анализ научной и учебной литературы;

сравнение и анализ результатов, полученных разными авторами, и систематизация результатов;

метод аналогии.

Введение.

«Это был несравненный художник… Художник жизни… И достоинство его творчества в том, что оно понятно и сродно не только всякому русскому, но и всякому человеку вообще…».

Л.Н. Толстой.

Начало литературной деятельности А.П.Чехова относится к концу 1870-х годов, периоду обучения будущего писателя в старших классах гимназии.

Антон Павлович Чехов широко известен как выдающийся мастер слова, и интерес к языку его произведений не только оправдан, но и вполне закономерен. Однако творчество А. П. Чехова привлекает к себе внимание языковедов еще и потому, что писатель и сам не был чужд определенным лингвистическим воззрениям и достаточно профессионально формулировал те требования, которые следует предъявлять к словесной ткани художественного произведения.

В воспоминаниях И. Щеглова о Чехове записаны примечательные слова о «писательской наблюдательности», которой Чехов придавал большое значение: «Писателю надо непременно в себе выработать зоркого неугомонного наблюдателя. Настолько, понимаете, выработать, чтобы это вошло прямо в привычку, сделалось как бы второй натурой».

Как художник Чехов для своего времени был подлинным революционером, сломавшим старые формы русской прозы. Он действительно проложил «новые пути», создав «маленький рассказ» со сгущенным содержанием, новеллу, насыщенную психологически, но лишенную действенно развивающегося сюжета, поэтому Антон Павлович по праву считается мастером малого жанра — короткого рассказа, новеллы миниатюры. Как никто другой, он умел вложить в минимум текста максимум информации и нравственный урок для своих читателей. Так как в небольшом по объему рассказе невозможны пространные описания, портретные характеристики и внутренние монологи, то на первый план в его произведениях выступает художественная деталь. Именно детали несут у Чехова огромную смысловую нагрузку: буквально одна черта во внешности или поведении героя может сказать нам все о человеке. По отдельной детали писатель воссоздает целое.

На мой взгляд, актуальность выбранной мною темы заключается в том, что и сегодня современные писатели для того, чтобы глубже понять героя произведения, ярче описать его черты и привычки, пользуются таким литературным приёмом , как художественная деталь. . Этим и объясняется мой интерес к данной теме.

Прежде всего меня заинтересовало своеобразие чеховского стиля, поэтому я решила внимательно прочитать его рассказы.

Цель моей работы – подробно изучить отдельные произведения писателя, исследовать их художественную структуру и выяснить, какую роль играет художественная деталь в произведениях А.П.Чехова.

Для этого необходимо решение следующих задач:

1.Определить круг изучаемых рассказов Чехова.

2.Выявить художественные детали, которые играют наиболее важную роль для раскрытия образов героев и главной идеи в этих произведениях.

3.Определить смысл этого художественного приёма и его место в образной системе произведений.

Для реализации этих задач я буду опираться на мнение литературных критиков по этому вопросу, на их статьи и монографии, а именно: работы Бердникова Г. «А.П.Чехов», Вермилова В. «А.П.Чехов»,

Чудакова А.П. «Поэтика Чехова» Тэн И. « О методе критики и об истории литературы». Вейнберг М. Критическое пособие. Лысков И. П. «Чехов в понимании критики». Покровский Н. « А. П. Чехов в значении русского писателя-художника».

Основная часть.

Детали в произведениях А.П.Чехова.

« За каждой фразой — живой человек,

мало того- тип, мало того- эпоха.»

( Л.Толстой о Чехове).

Изучив статью Бердникова «А.П. Чехов», я убедилась, что в годы литературной деятельности Чехова необходимо было освоить способ обращения с художественными деталям, так как это было обязательным этапом литературной учебы всякого начинающего писателя. Этот способ казался неотъемлемым свойством «литературности». Интересно, что Чудаков в статье «Поэтика Чехова» писал о том, что ранний Чехов частично усвоил этот урок, преподанный литературной традицией целого века, особенно это проявилось в его больших вещах начала 80-х годов — таких, как «Цветы запоздалые», «Живой товар», «Ненужная победа», «Драма на охоте». Сохранился он в какой-то степени и в более поздних повестях — «Степь», «Скучная история», «Палата № 6». Но в этих зрелых вещах Чехова, как и в других произведениях конца 80-х — начала 90-х годов, традиционный способ использования предмета уже сочетается со способами совершенно иными.

Деталь- это средство словесного и живописного искусства, которому свойственна особая содержательная наполненность, символическая заряженность, важна и её композиционная роль. Деталь помогает писателю выхватить из множества вещей или явлений такое, что в сконцентрированном виде экономно и с большей экспрессивностью позволяет выразить авторскую идею произведения.

Как опытный врач, который с первого взгляда на пациента определяет болезнь и ставит диагноз по внешним ее проявлениям, Чехов видел симптомы духовной немощи общества уже во внешнем образе жизни людей, в их манерах, привычках, поведении. Он считал, что писатель призван объективно отражать жизнь и тонко, ненавязчиво, с помощью мелких, но значимых деталей указывать читателю на скрытый смысл изображаемого.

Среди других писателей А. П. Чехова выделяет необыкновенная наблюдательность. Глубокое знание жизни и людей помогало ему при помощи мелких подробностей, отдельных штрихов изображать правдиво и ярко характер человека, предметы, природу. Несомненно, что художественная деталь имеет важное значение в творчестве Чехова. Известно, что он был очень строг в отборе подробностей, проверял все до мелочей — в его произведениях не может быть ничего случайного. А ведь точно и метко подобранная деталь – свидетельство художественного таланта писателя. 

Так, в рассказе « Дама с собачкой» душевную пустоту, цинизм и равнодушие Гурова Чехов показывает именно через деталь: после первого любовного свидания Гуров спокойно направляется к блюду с арбузом и начинает “его есть не спеша”, не замечая или не желая замечать смущенного и расстроенного выражения лица Анны Сергеевны, впервые изменившей мужу.

Если внимательно прочитать рассказ «Хамелеон», то можно увидеть, что каждое слово, каждая подробность необходимы для более точного описания и выражения мысли автора. В этом произведении такими деталями являются, например, шинель полицейского надзирателя Очумелова, узелок в его руке, решето конфискованного крыжовника, окровавленный палец потерпевшего Хрюкина. Художественная деталь дает возможность наглядно представить того же Очумелова в его новой шинели, которую он то снимает, то надевает вновь на протяжении рассказа несколько раз, то запахивается в нее. Эта деталь подчеркивает, как меняется поведение полицейского надзирателя в зависимости от обстоятельств. Голос из толпы сообщает, что собака, «кажись», генеральская, и Очумелова бросает то в жар, то в холод от такой новости: «Сними-ка, Елдырин, с меня пальто… Ужас, как жарко!»; «Надень-ка, брат Елдырин, на меня пальто… что-то ветром подуло…»

Я полностью согласна с мнением Вермилова, высказанным им в статье «А.П.Чехов», о том, что мы постоянно встречаем у Чехова такие — как правило, очень мелкие — детали обстановки, черты внешности, цель и смысл которых усиливают понимание содержания рассказа.

Например, в рассказе Чехова «Неприятность» тяжелые мысли доктора, после того как он ударил фельдшера, сопровождаются такими предметными картинами: «…думал он, садясь у открытого окна и глядя на уток с утятами. <...> Один утенок подобрал на дороге какую-то кишку, подавился и поднял

тревожный писк; другой подбежал к нему, вытащил у него изо рта кишку и тоже подавился. <...> Далеко около забора бродила кухарка Дарья…»

С точки зрения целенаправленного изображения такие «перебивы» не нужны. Мало того, они — с этой точки зрения — только мешают, отвлекают в сторону. Игривая сценка с утятами, разросшаяся до размеров внефабульного эпизода, как будто явно разрушает общее, отнюдь не шутливое, настроение рассказа. Но на самом деле именно эти детали помогают глубже проникнуть в логику повествования.

В рассказе “Душечка”, изображая косность и застойность жизни своих героев, Чехов в их портретных характеристиках также широко использует мелкие детали, которые, восполняя недостаток или отсутствие их душевных и духовных качеств, воспринимаются как постоянные свойства характера. На лице Кукина навеки застыло выражение отчаяния, и он несет на себе печать этой вечной тоски даже в день свадьбы. Пустовалов представлен как обладатель неизменной соломенной шляпы, белого жилета с золотой цепочкой и бороды. На мой взгляд, особенно значима такая бытовая деталь, как чаепитие. Так как оно упоминается десять раз, то эта деталь явно не случайна. Больного Кукина Оленька поит лечебным чаем с малиной и липовым цветом, Пустовалов умирает от того, что, напившись горячего чаю, выходит из дому без шапки, а когда после долгого отсутствия к Оленьке возвращается ветеринар Смирнин, то их волнующая встреча заканчивается тем, что они “вошли в дом и сели чай пить”.

Функции детали в поэтике Чехова многосложна. Деталь важна как для раскрытия образа героя, так и для выражения авторской позиции. Роль «юмористического» прошлого в создании новаторского художественного мышления Чехова оказалась значительной. Многие художественные принципы, выработанные в это время, навсегда останутся в его прозе: никаких предварительных подробных описаний обстановки, экскурсов в прошлое героев и прочих подступов к действию — оно начинается сразу (разговор героев «надо передавать с середины, дабы читатель думал, что они уже давно разговаривают»,— отмечал Чехов в одном письме), отсутствие развернутых авторских рассуждений, их сугубая сжатость (там, где они есть вообще); и в ранних же произведениях — истоки знаменитых чеховских пейзажей. 

Пейзаж как деталь в рассказах А.П.Чехова.

Пейзаж у Чехова небогат разнообразными описаниями природы. Писатель, следуя своей творческой манере, своим принципам, стремясь к наиболее выразительному изображению, отбирает только легкие детали.

Сохраняя традиционную функцию пейзажа, необходимого для раскрытия характеров героев, Чехов пользуется приемом параллельного описания природы и душевного состояния персонажей. Когда Никитин, учитель словесности, “чувствовал на душе неприятный осадок”, “шел дождь, было темно и холодно”. Неуют холодного темного леса с протянувшимися по лужам ледяными иглами соответствует тоскливым мыслям студента Ивана Великопольского, в то время как вид родной деревни, освещенной багровой полосой зари, возникает тогда, когда герой охвачен “сладким ожиданием счастья”. Мягкий лунный свет отвечает трепетному состоянию Старцева, подогревает в нем страсть; луна уходит за облака, когда тот теряет надежду и на душе его становится темно и мрачно. Чудный романтический пейзаж, нарисованный рассказчиком “Дома с мезонином” превращается в унылый вид местности, где взамен цветущей ржи и кричащих перепелов появляются “коровы и спутанные лошади”, когда “трезвое, будничное настроение овладело” героем. Пейзаж в повести «Степь» максимально психологичен, лиричен, соотнесён с человеческими переживаниями. Природа всего очеловечена (у тополя стройная фигура, птицы плачут и жалуются на судьбу, степь сознаёт, что она одинока, лучи солнца играют и улыбаются и т.д.).

В сложившейся чеховской художественной системе природный мир не может быть изображен без реального наблюдателя, положение которого в пространстве точно определено. Во второй период творчества Чехова это — персонаж, в третий — персонаж и повествователь. Перед наблюдателем картины природы на первый план выступают детали не всегда главные; все зависит от расположения наблюдательного пункта, настроения наблюдающего.

Так, герой рассказа «Верочка», городской житель, видящий лунный летний вечер «чуть ли не в первый раз в жизни», замечает в нем прежде всего необычное, фантастическое: «Промежутки между кустами и стволами деревьев были полны тумана, негустого, нежного, пропитанного насквозь лунным светом и, что надолго осталось в памяти Огнева, клочья тумана, похожие на привидения, тихо, но заметно для глаза ходили друг за дружкой поперек аллей. Луна стояла высоко над садом, а ниже ее куда-то на восток неслись прозрачные туманные пятна. Весь мир, казалось, состоял только из черных силуэтов и бродивших белых теней, а Огнев, наблюдавший туман в лунный августовский вечер чуть ли не в первый раз в жизни, думал, что он видит не природу, а декорацию, где неумелые пиротехники, желая осветить сад бенгальским огнем, засели под кусты и вместе со светом напустили в воздух и белого дыма». В первой главе рассказа «Убийство» о лесе сказано только, что он едва освещен луной и издает «суровый, протяжный шум» — лишь эту деталь замечает герой, полный страшных предчувствий. Мрачные подробности делают наше восприятие более реалистичным.

Кроме углубления психологического анализа пейзаж необходим для более образной характеристики обстановки, в которой разворачиваются события. В описании места действия повести “Палата № 6” лес репейника и крапивы, торчащие из забора острия гвоздей напоминают о колючей проволоке, подчеркивают сходство больницы с тюрьмой, предваряя рассказ о несвободе человека.

Короткий штрих в описании состояния природы может изменить на противоположное впечатление от произведения, придать отдельным фактам дополнительное значение, по-новому расставить акценты. Так, выглянувшее в конце  рассказа  « О   любви » солнце заставляет нас обрести надежду на преодоление людьми своей несвободы. Без этой детали произведение оставляло бы ощущение такой же безысходности, какая заключена в словах, завершающих  рассказ  «Крыжовник»: «Дождь стучал в окна всю ночь». Очень важно отметить, что сохраняя традиционную функцию  пейзажа , необходимого для раскрытия характеров героев, Чехов пользуется приемом параллельного описания природы и душевного состояния персонажей.

Одним из сквозных образов творчества Чехова является дождь — символ беспросветности будничной жизни, неосуществимости истинного счастья. Непрерывный дождь, с разговоров о котором начинается рассказ “Душечка”, так же однообразен и скучен, как и антрепренер Кукин, с чьего лица не сходит выражение отчаяния даже в день счастливой свадьбы. Дождь идет, когда учитель словесности Никитин начинает осознавать мнимость доставшегося ему счастья. Вид серого неба и мокрых деревьев предваряет повествование героя рассказа “О любви” Алехина о жизни, в которой счастье несовместимо с порядочностью. Шумом дождя сопровождается описание уродливого счастья помещика Чимши-Гималайского, достигнутого ценой потери живой души. Дождливая погода омрачает день похорон Беликова, ставшего мертвецом еще при жизни. В то же время интеллигентный, философски мыслящий Иван Иваныч, умеющий противостоять рутине обывательщины, с наслаждением подставляет лицо под дождь.

Образ сада также постоянно присутствует в рассказах Чехова. Это символ добра, красоты, человечности, осмысленности существования. Сад полон музыки счастья, это приют влюбленных, где даже тюльпаны и ирисы, просят, “чтобы с ними объяснялись в любви” (“Учитель словесности”). Никитин и Манюся, Коврин и Таня, Художник и Мисюсь, Старцев и Екатерина Ивановна встречаются в садах, когда их души наполнены чистым, искренним чувством. Сад отзывчив к душевному состоянию героев, влияет на их настроение. Утомленный, с расшатанными нервами, Коврин попадает в холодный сад, затянутый едким дымом; но “взошло солнце и ярко осветило сад”, и “в груди его шевельнулось радостное чувство, какое он испытывал в детстве, когда бегал по этому саду” (“Черный монах”). Сад требует постоянного ухода, поэтому он символизирует и работу, движение, неразрывную связь поколений: “Но что больше всего веселило в саду и придавало ему оживленный вид, так это постоянное движение. От раннего утра до вечера около деревьев, кустов, на аллеях и клумбах, как муравьи, копошились люди с тачками, мотыгами, лейками…” (“Черный монах”). В общем, сад — это идеал полноценного бытия: “Когда зеленый сад, еще влажный от росы, весь сияет от солнца и кажется счастливым, …то хочется, чтобы вся-жизнь была такою” (“Дом с мезонином”). Поэтому гибель сада всегда символизирует смерть.

Символом смерти традиционно считается и луна. Лунный свет заливает множество пейзажей Чехова, наполняя их печальным настроением, покоем, умиротворением и неподвижностью, сходными с тем, что приносит смерть. За рассказом о смерти Беликова следует описание видного до горизонта поля; “и во всю ширь этого поля, залитого лунным светом, тоже ни движения, ни звука”. Коврин, незадолго до смерти любуясь наполненной лунным светом бухтой, поражается согласию цветов, мирному, покойному и высокому настроению. Луна освещает холодный труп доктора Рагина, узника палаты № 6. Но наиболее четко мысль о родстве луны и смерти выражена в рассказе “Ионыч”, когда Старцев видит кладбищенский “мир, где так хорош и мягок лунный свет, точно здесь его колыбель”, где “веет прощением, печалью и покоем”.

Однако луна- символ многозначный. Отразившись в воде, она вызывает в душе прилив темной страсти, изменяет мироощущение, омрачает рассудок. В сумраке появляется перед Ковриным на берегу реки Черный монах, и его “бледное, страшно бледное худое лицо” могло оказаться выглянувшей из-за туч луной. Если сад был символом светлой, возвышающей человека любви, то луна толкает к запретному чувству, побуждает к неверности. В рассказе “Дама с собачкой” Гуров с Анной Сергеевной делают первые шаги навстречу друг другу, поражаясь необычному сиреневому морю с идущей по нему от луны золотой полосой. Ольга Ивановна из рассказа “Попрыгунья”, зачарованная “лунным блеском”, бирюзовым цветом “воды, какого она раньше никогда не видела”, решается на измену мужу. Неопытная Аня, героиня рассказа “Анна на шее”, делает первый шаг на пути испорченной кокетки, когда “луна отражалась в пруде”.

Ярко представить общую картину помогает и бытовая обстановка. Желая показать нищету крестьян, их тяжелую жизнь, в рассказе «Студент» писатель вводит маленькую деталь — «дырявые соломенные крыши», — которая ярко и точно изображает ситуацию.

В использовании пейзажа проявляется отношение Чехова к своим героям. Беликов ни разу не появляется на фоне природы. Николая Ивановича Чимшу-Гималайского окружают “канавы, заборы, изгороди”. Это люди, потерявшие человеческий облик. Пока в душе доктора Старцева теплился огонек, рассказ о его жизни сопровождался описаниями природы; автор даже подарил ему любимый клен в саду. Похожий на языческого бога Ионыч больше не стоит такого подарка. Чем живее душа, чем созвучнее она существу природы. Органично вписаны в пейзаж старинной усадьбы сестры Волчаниновы, героини рассказа “Дом с мезонином”, симпатичные автору так же, как и увидевший их рассказчик, оказавшийся художником-пейзажистом. Неотделим от пейзажа в рассказе “Крыжовник” купающийся под дождем Иван Иваныч, слитность которого с природой подчеркнута движением качающихся на исходящих от него волнах белых лилий. Этому герою доверено высказывать самые близкие автору мысли.

Таким образом, предметное построение пейзажа подчиняется общим принципам использования вещи, детали в художественной системе Чехова. Она дана во временных, постоянно новых состояниях, которые она сама ежесекундно творит: облачко, которое скоро уйдет, лунный свет, отражающийся в лампадке или бутылочном осколке, ярко-желтая полоса света, ползущая по земле, блики солнца на крестах и куполах, непонятный звук, пронесшийся по степи. Чехов использует в своих произведениях пейзаж как деталь , показывающую постоянные изменения трепетного мира.

Цветовая деталь у Чехова.

Цветовая деталь играет важную роль в понимании характеров героев его рассказов, той ситуации, которая описана в рассказе. Цветовая деталь для Чехова- это и способ отражения внутреннего состояния героев, и способ характеристики героев. С помощью цветовой детали Чехов даёт читателю возможность предчувствовать дальнейшие события. Символическое значение многих деталей загадочное, позволяющее сделать оригинальные выводы.

Темные очки Беликова («Человек в футляре»)- образ точный, конкретный: темные очки отделяют человека от всего живого, гасят все краски жизни. К «темным очкам» примыкают и другие внешние детали: плащ, зонтик, теплое пальто на вате, чехольчик из серой замши для перочинного ножа; «лицо, казалось, тоже было в чехле, так как он все время прятал его в поднятый воротник». Василий в портретном описании Беликова выделяется относительное прилагательное серый – тусклые неживой цвет, который сочетается с двумя постоянными цветовыми определениями Беликова – бледный и темный: темные очки на бледном лице. Цветовой фон ( вернее, его бесцветность) еще более усиливает значение определений: маленький, скрюченный, слабая улыбка, маленькое бледное лицо… Однако Беликов не застывший символ, а живое лицо. И живая реакция Беликова на события дается опять-таки красками, которые сменяют привычную бледность лица. Так, получив карикатуру о «влюбленном антропосе», он делается зелёным. Зелёным, «мрачнее тучи» становится он, встретив Вареньку и ее брата, мчавшихся на велосипедах. Возмущенный Беликов «из зелёного стал белым»…

Рассказ «Ионыч» интересен отсутствием цвета. Например, Старцев потянулся к Туркиным, влюбился в их дочь. Но все остается бесцветным или темным: темные листья в саду, «было темно», «в темноте», «темный дом»… Василий этом темном ряду встречаются и другие краски. Например, «розовая от напряжения Екатерина Ивановна играет на фортепьяно», — розовая только от физического напряжения. Голубым был конверт, в котором мать Котика прислала письмо Старцеву с просьбой приехать к ним, Туркиним. Желтый кладбищенский песок, желтые и зеленые деньги, которыми набивает карманы доктор Старцев. А в финале пухлый, кранный Ионыч и его кучер, тоже толстый, красный с мясистым затылком…

В рассказе «Шампанское» я столкнулась с интересными цветовыми деталями, введёнными в художественную систему. Цветовые детали представлены, прежде всего, в небольших, но ёмких пейзажных зарисовках. Бросается в глаза их олицетворяющий характер: «Луна и около нее два белых пушистых облачка неподвижно, как приклеенные, висели в вышине над самым полустанком и как будто чего-то ждали». У читателя возникает ощущение, что луна и два облачка упомянуты неслучайно. Жёлто-белый цвет, представленный в этих образах, соотносится с состоянием героя, усиливает напряжение сюжетного ожидания. Тем более, что дело происходит вечером, поэтому жёлто-белый цвет функционирует на фоне тёмно-синего, почти чёрного цвета, контрастно выделяясь.

В рассказе «Цветы запоздалые» в качестве цветовой детали выступает «красный ситцевый платок с желтыми цветами», в котором старуха-сваха принесла в дом Приклонских фотографическую карточку доктора Топоркова. Первоначально в контексте эпизода с визитом свахи данная деталь выглядит законченной и вполне самостоятельной и даже слегка теряется за эмоциями героев, связанными со сватовством к Марусе. Смысловая глубина этой детали открывается гораздо позже, в финале произведения, когда читатель узнает подробности трагического разрешения любви Маруси и доктора Топоркова. Красный платок с желтыми цветами – важная цветовая деталь. Красный цвет – символ любви, страсти, радости; в то же время этот цвет может выступать как символ страданий, испытаний. Желтый цвет – символ болезни, увядания . Если связать эти символические значения воедино, то получается, что нам заранее предсказан весь путь чувственных и физических переживаний Маруси после визита свахи: ощущение влюбленности и радости от любви, испытание нищетой и страдания от безответных чувств, заболевание пневмонией и физические страдания, признание Топоркову и всплеск взаимной любовной страсти, смерть от заболевания. Открыв платок, сваха положила начало душевной и физической болезням Маруси.

Не менее важна цветовая функция в пьесе «Три сестры». Например, неординарное сочетание зеленого и розового в платье Наташи. Так, о невозможности, приведенного сочетания цветов, с позиции вкуса, говорит в первом действии Ольга. Цветовую гамму одежды персонажа предвосхищает и одновременно негативно оценивает реплика Маши:«Ах, как она одевается! Не то чтобы некрасиво, не модно, а просто жалко. Какая-то странная, яркая, желтоватая юбка с этакой пошленькой бахромой и красная кофточка». Важным для автора здесь, вероятно, является несоответствие цветов друг другу, различные принципы создания цветообозначений, которые маркируют принадлежность трех сестер и Наташи различным уровням бытия. «Ольга в синем форменном платье учительницы женской гимназии, все время поправляет ученические тетрадки, стоя и на ходу; Маша в черном платье, со шляпкой на коленях сидит и читает книжку, Ирина в белом платье стоит, задумавшись». Психологически холодный и печальный, синий цвет в пьесе Чехова сопровождает жизнь, лишенную тепла, домашнего уюта, казенную жизнь. Черное платье Маши – траур не столько по умершему год назад отцу, сколько по собственной несчастливо сложившейся жизни. Белый цвет – традиционный цвет чистоты, молодости, детства.

В повести «Чёрный монах» действие связано с садом, что само по себе должно говорить о многообразии красок. В начале повествования мы действительно читаем: «Такого богатства красок, как у Песоцкого, Коврину не случалось видеть нигде в другом месте». Но, как ни странно, Чехов не описывает ни одного из этих «всевозможных цветов», а указывает лишь четкую границу: «Начиная с ярко-белого и кончая черным, как сажа». Подчеркивая эти необычные для сада цвета, Чехов указывает на их символическое значение.  Цветовые определения на протяжении всей повести представляются скупыми и однообразными. И только в конце произведения появляются два чудесных описания крымской бухты: сине-зеленая вода, лунный свет, «множество голубых, синих, бирюзовых и огненных глаз». Только перед смертью Коврин увидел настоящую красоту мира. Значит’, бесполезно прожита жизнь!

При создании образа степи в повести «Степь» Антон Павлович Чехов также использовал, на мой взгляд, оригинальные цветовые решения. Состояние и настроение природы в произведении очень ёмко и точно передают различные цвета, используемые писателем. В одной из начальных картин рассвета в степи динамичный пейзаж строится на активном взаимопроникновении оттенков цвета, света, температурных ощущений. Цветовые характеристики становятся главным способом обрисовки специфического облика степной природы: («загорелые холмы, буро-зелёные, вдали лиловые»), с преобладанием насыщенной жёлтой и зелёной цветовой гаммы, запечатлевающей изобилие степи – и в «ярко-жёлтом ковре» «полос пшеницы», и в «стройной фигуре и в зелёной одежде» тополя, и в том, как «зеленела густая, пышная осока». В поле зрения повествователя попадает даже цветовая микродеталь в изображении кипящей жизни степи («розовая подкладка» крыльев кузнечика).

В рассказе «Поцелуй» также есть цветовые детали, имеющие особое назначение. Одна из них связана с образом огня. «Здесь офицеры, утомленные ходьбой на гору, посидели, покурили. На другом берегу показался красный тусклый огонек, и они от нечего делать долго решали, костер ли это, огонь в окне, или что-нибудь другое: Рябович тоже глядел на огонь, и ему казалось, что этот огонь улыбался и подмигивал ему с таким видом, как будто знал о поцелуе».Штабс-капитан Рябович немногим выше той среды, в которой живет. Его попытка предпринять что-то самостоятельное, пойти, «не выдержав беспокойства», к дому фон Раббека в надежде на еще один подарок судьбы, закончилась осознанием нереальности его мечтаний.И «красный тусклый огонек», казавшийся Рябовичу союзником, близким и благожелательным, в финале отзывается иным: «Красная луна отражалась у левого берега; маленькие волны бежали по ее отражению, растягивали его, разрывали на части и, казалось, хотели унести…».Таким образом, цветовая деталь играет важную роль в понимании характеров героев, той ситуации, которая описана в рассказе. Цветовая деталь для Чехова- это и способ отражения внутреннего состояния героев, и способ их характеристики. С помощью цветовой детали Чехов даёт читателю возможность предчувствовать дальнейшие события, именно поэтому можно сделать вывод, что А. П. Чехов является истинным художником слова, способным поднять цветовую гамму произведения на уровень символики.

Музыкальные детали в творчестве Чехова.

Чехов- создатель таких великолепных произведений как : «Припадок», «Контрабас и флейта», «Черный монах», «Невеста» и др., в которых проявились музыкальная тема, музыкальные элементы. В них щедро разбросаны музыкальные слова, имеющие музыкальный подтекст: регенты, певчие, теноры, басы, рояли, скрипки, «фортепьяны», оркестры и др. Это наводит на мысль об особом внимании писателя к данным звукосимволам. Не зря проза Чехова так и была названа – «музыкальная проза» или «проза настроений».

В таких произведениях Чехова я заметила непосредственное влияние музыки на героев. Это и в «Черном монахе», и в «Невесте». «В скрипке Ротшильда» музыка не только воздействует на героя, но и помогает выразить то, что невозможно выразить словами. Гробовщик Яков незадолго до своей смерти всю свою тоску, все страдания души вкладывает в свою игру на скрипке, и Ротшильд вдруг понимает этого человека и сочувствует ему: «Испуганное, недоумевающее выражение на его лице мало-помалу сменилось скорбным и страдальческим.» В «Черном монахе» звуки музыки пробуждают в Коврине состояние галлюцинации: «Когда вечерние тени стали ложиться в саду, неясно послышались звуки скрипки, поющие голоса, и это напомнило ему черного монаха.» 

Эти и многие другие примеры показывают стремление Чехова усилить эмоциональное воздействие текста на читателя посредством звука и структуры речи персонажей. О том, что музыкальность текста действительно играла немалую роль в творчестве Чехова, он пишет и сам: «Корректуру я читаю не для того, чтобы исправлять внешность рассказа; обыкновенно в ней я заканчиваю рассказ и исправляю его, так сказать, с музыкальной стороны».

Проза Чехова чрезвычайно богата звуковыми эффектами, которые сопровождают чуть ли не каждое значительное событие или образ, становясь символическим отзвуком в нашей памяти.

Ярким примером является «звук лопнувшей струны, замирающий, печальный» в «Вишнёвом саде», или громогласную и громоподобную игру Катерины Ивановны на рояле в «Ионыче».

Подробнее остановимся на роли «музыкальной» детали в рассказе Чехова «Дама с собачкой». В начале произведения передан взгляд курортных обывателей на незнакомую женщину: «Говорили, что на набережной появилось новое лицо: дама с собачкой». Вначале Гуров, главный герой рассказа, тоже отмечает этот внешний признак. Но постепенно автор словно приближает к нам героиню. Мы узнаем ее имя, отчество, фамилию. Перед нами раскрывается ее богатый душевный мир, жизненная драма. Познакомившись, герои не могли и предположить, что их курортный роман перерастет в сильное, глубокое чувство — любовь. Но они не могут воссоединиться. И в конце рассказа голос автора и голоса героев сливаются: «Как освободиться от этих невыносимых пут? Как? Как? Ответ на этот вопрос ни герои, ни Чехов не дают.

Как известно, Чехов избегает точного и развёрнутого определения какой-то детали, подробности сразу. Сначала это упоминание, называние, оно настраивает читателя на определённые ощущения, ассоциации, догадки, и подтверждения им возникают в рассказе несколько позже.Когда Гуров ходил по Старо-Гончарной и около забора поджидал случая увидеть Анну Сергеевну,, “он слышал игру на рояле, и звуки, которые доносились из дома Анны Сергеевны, были слабые, неясные. Должно быть, Анна Сергеевна играла”. Неясные звуки соответствуют настроению Гурова, он не прислушивается – думает и ждёт. Эта маленькая “прелестная” подробность – музицирование Анны Сергеевны – придаёт особый смысл характеристике этой женщины. Она знает, понимает музыку, ей свойственны тонкость, чувствительность. Музицирование для Анны Сергеевны – способ “ухода” от реальности в себя, возможность остаться наедине с собой, с музыкой, излить чувства, найти утешение.

Чехов достаточно часто в своих произведениях использует широко известные российскому обывателю музыкальные произведения, как инструментальные, так и вокальные. Однако встречаются эти произведения, как правило, один раз, гораздо реже — два.

Очень популярная в Москве в 1870-е — начале 1880-х годов песенка «Стрелок» (“Я хочу вам рассказать, рассказать, рассказать…”) встречается в прозе Чехова трижды.

В рассказе «Который из трёх?» (1882) эту песенку насвистывает вечером на подмосковной роскошной старинной даче статской советницы Марьи Ивановны Лангер молодой человек лет двадцати шести, барон Владимир Штраль — “миленький толстенький немец-карапузик, с уже заметной плешью на голове. Он в этом году кончил курс в университете, едет в своё харьковское именье и пришёл последний раз, проститься… Он был слегка пьян и, полулёжа на скамье, насвистывал «Стрелочка»” 

Именно «Стрелочка» насвистывает барон, ожидая Надю и предвидя неизбежное объяснение. Он должен жениться, он обещал, но приехал проститься, потому что женитьба не входит в его планы. Казалось бы, положение для героя должно быть не из приятных, однако лёгкая, весёлая мелодия, которую насвистывает барон, только сильнее подчёркивает, что он нисколько не переживает, а для себя давно разрешил эту сложную и щекотливую ситуацию. На свидание он приезжает слегка пьяным, ожидает Надю, полулёжа на скамье, насвистывая весёлого «Стрелочка».

Через две недели после рассказа «Который из трёх?» Чехов написал «Ярмарку». Достоверность описания провинциального города и его обитателей, многочисленные реальные подробности ярмарочного быта свидетельствуют, что «Ярмарка» представляет собой скорее очерк, в основу которого положены действительные впечатления от поездки в “заштатный городок Воскресенск»7. И в этом произведении Чехов также обращается к «Стрелочку», который был популярен не только в столице, но и в далёкой провинции. Описывая вечернее представление в балагане в “маленьком, еле видном городишке”, Чехов пишет: “Лучше всего оркестр, который заседает направо на лавочке. Музыкантов четыре. Один пилит на скрипке, другой на гармонии, третий на виолончели (с тремя контрабасовыми струнами), четвёртый на бубнах. Играют всё больше «Стрелочка», играют машинально, фальшивя на чём свет стоит” .

Только в 1884 году, когда популярность «Стрелочка» уже шла явно на спад, Чехов опять обращается к этой песенке в рассказе «Брожение умов». Уже само заглавие, предваряющее текст, обозначает и “объект” изображения, и авторскую оценку. Слишком пристальное внимание обывателей Оптимова и Почешихина к стае севших на сад скворцов собирает толпу на базарной площади города. И никто не понимает, почему собралась толпа, — то ли пожар, то ли бунт. А “толпа всё увеличивалась и увеличивалась… Бог знает, до каких бы размеров она выросла, если бы в трактире Грешкина не вздумали пробовать полученный на днях из Москвы новый орган. Заслышав «Стрелочка», толпа ахнула и повалила к трактиру”

Таким образом, музыка в рассказах Чехова — отражение невыразимого и одновременно сила, вызывающая глубоко скрытые чувства. Чехов очень любил музыку. «Все это, в сущности, грубо и бестолково. Но когда слушаешь музыку, все это, то есть, что одни лежат где-то в могилах и спят, а другая уцелела и сидит теперь седая в ложе, кажется спокойным, величественным «- писал сам Антон Павлович. Чехов считал музыку лучшим средством для отражения сложных чувств и настроений. Кроме того, он видел в музыке силу, эмоционально воздействующую на человека.

Вывод.

Развитие художественной детали — важная заслуга Чехова, он внес огромный вклад в мировую литературу. Этот прием введен в новеллистку с высоким мастерством. Чехов рисовал обыденную, будничную жизнь и добился максимального приближения к ней. Из маленьких штрихов, мазков создается красочная реалистическая картина. Читатель забывает, что перед ним текст, настолько ясно он представляет себе все описанное.

Использование Чеховым в своих произведениях музыкальных, цветовых деталей, точного пейзажа, позволяет полностью раскрыть содержание текста, несмотря на его краткость. Эти детали- важный момент в творчестве Антона Павловича.

Используемая литература.

Измайлов А. А. Чехов А. П. (1860—1904). Жизнь — личность — творчество. Биографический набросок. Изд. Сытина. М. 1916.

Мускатблит Ф. Биография Чехова (с 1860 по конец 80-х годов) в сборнике «Русская быль» — А. П. Чехов. М. 1910.

Коган П. С. А. П. Чехов, биографический очерк. Изд. «Московский рабочий». М. 1929.

Фриче В. А. П. Чехов. Биографический очерк. В кн. 1 собрания сочинений А. П. Чехова. Приложение к журн. «Огонек», 1929 (и в повторенном ГИЗом собрании сочинений Чехова. М. 1930).



Вейнберг М. (составитель). Критическое пособие. Том IV. Вып. 2. М. 1914.

Лысков И. П. Чехов в понимании критики. (Материалы для характеристики его творчества.) М. 1905. В 1914 г. книга переиздана под заголовком «К десятилетию смерти Чехова».

Покровский В. И. А. П. Чехов. М. 1907.

Покровский Н. А. П. Чехов в значении русского писателя-художника. Из критической литературы о Чехове. М. 1906.

Дерман А. Б. Творческий портрет Чехова. Изд-во «Мир». М. 1927.

Бердников Г. А. П.Чехов — М.: «Художественная литература»,1961 г.

Вермилов В. А. П.Чехов — М.: «Советский писатель», 1959г.

12).Петров С. М. История русской литературы XIX века – М.: «Просвещение», 1978г.

13).Ревякин А. И. О драматургии Чехова – М. -. «Знание», 1959г.

14). Тэн И. О методе критики и об истории литературы. – М.: «СПб», 1896г.

15). А.П. Чехов «Скрипка Ротшильда», Собрание сочинений в трех томах, том 2, М. 1994, стр. 499.

16).А.П. Чехов «Дама с собачкой» Собрание сочинений в трех томах, том третий, М. 1994, стр. 191.

17). М.Л. Семанова «Чехов – художник», М. Просвещение, 1976, с. 26

18). Корней Чуковский «О Чехове», изд. «Художественная литература.








sitemap
sitemap