В лучах софита эссе



«В лучах софита…» (путешествие по театру).



Автор: Цейко Анатолий

Зрение, слух… Всё в нашей жизни мы в первую очередь воспринимаем этими органами чувств, а потом уже подключаются обоняние, осязание. В последний раз, когда мы были с классом в театре и я почему-то забрел в зал один, у меня вдруг включилось первым обоняние. Я даже закрыл глаза и замер…

Запах, который был самым сильным, напомнил бабушкин чулан на даче, где лежали старые игрушки. Я подумал, наверно, где-то рядом костюмерная. Я прошел ближе к сцене. Здесь пахло деревом, немного сырым, влажным даже, и тоже чуточку пылью. И этот запах показался каким-то родным, деревенским. Странно, запахи напоминали мне место, где всегда светло и солнечно, в театре же свет только электрический. Это меня удивило. Наверно, там, за кулисами, пахнет театральным гримом, цветами, которые получают артисты от нас, зрителей.

Приоткрылась дверь, и я испугался: не хотелось быть обнаруженным. Ничего не произошло, и я задумался, а какие звуки живут в театре? Перед спектаклем, это, конечно, скрип и металлические звуки готовящихся декораций, шуршание занавеса, шорох одежды, скрежет передвигаемого реквизита, хлопанье дверей, стук каблуков по сцене, голоса актеров. Голоса актеров, обычные голоса людей на работе, обсуждающих детали костюмов, ужин и плохо закрывающуюся в гримерке дверь.

Дверь в зал приоткрылась, и строгая женщина попросила меня выйти в фойе. Здесь на меня набросились запахи из буфета, морозный запах от дверей театра и влажный — от верхней одежды. И звуки были совсем другие: гул голосов зрителей, смех, стук номерков в гардеробе. Как будто два разных мира. Один здесь, шумный, громкий, несерьезный, а второй сосредоточенный на предстоящей работе, на спектакле.



«Один из последних вечеров карнавала» — так назывался спектакль в тот день. Последняя комедия Гольдони была легкой и понятной. Непонятно было только одно: совсем недавно, несколько минут назад, за сценой голос актера, играющего Момоло, был устал и суховат, а сейчас он громок, весел, его хозяин энергичен и зажигателен. Может быть, два мира до спектакля рождают третий мир – во время спектакля? Если актеры становятся немного другими, значит, и мы тоже становимся другими? Мы смеемся с героями, сопереживаем им. Мы становимся лучше. Мне кажется, если бы не мое маленькое одинокое путешествие в запахи и звуки театра, я бы этого не ощутил, не понял.










sitemap
sitemap