Бородино



Бородино. Кому из соотечественников наших неведомо это слово? Почти два столетия назад возле села Бородино решалась судьба России. 26 августа 1812 года русская армия сразилась здесь с непобедимым войском императора Наполеона. Эта битва, по словам фельдмаршала Михаила Кутузова, «была самой кровопролитнейшей из всех известных в новейшие времена».

Почти весь предшествующий век Россия, да и вся Европа, с подобострастием взирали на горделивую Францию. Восемнадцатый век, названный в истории «французским», — век преклонения перед западной философией, литературой, культурой. В знатных домах и гостиных разучились говорить по-русски — всюду звучала галльская речь.

Однако в жестокий час испытаний народ российский смахнул с очей очарование Западом. Десятки, сотни тысяч героев прославила священная Отечественная война 1812 года.

Бородинский бой начался в 6 утра. А закончился, когда солнце медленно катилось за горизонт. За целый день французы ни на шаг не продвинулись к Москве. Никогда потери наполеоновской армии не были столь чувствительными. 50 тысяч гвардейцев, 1600 офицеров, 47 генералов навсегда остались лежать в подмосковном поле.

Но и наша армия, уничтожив половину французского войска, дорого заплатила за свободу Отечества — погибло 38 тысяч солдат, 1500 офицеров, 29 генералов…

Битва при Бородино стала началом легендарной победы над Наполеоном и его пятисоттысячной армией. Не пройдет с тех пор и двух месяцев, как французские войска начнут бесславное отступление по старой Смоленской дороге.

Русские воины снова оказались сильнее иноземных врагов. Слава героям и вечная им память! На Бородинском поле десятки монументов, увенчанных державным орлом, хранят память о верных сынах Отечества. НО главным памятником стал женский Спасо-Бородинский монастырь, основанный игуменьей Марией (Тучковой). В его храмах непрестанно поминаются в молитвах христолюбивые воины, «за Веру, Царя и Отечество живот свой положившие».

Там, где ныне за красной кирпичной оградой возвышается женская обитель, бой в августе 1812 года был особенно жестоким. Левый фланг русской армии, расположенный на Семеновских высотах, защищали воины генерала Багратиона. Французы, неся огромные потери, уже начали брать верх, и в этот момент на подмогу нашим ринулись войска пехотной дивизии генерала Коновницына.

Свистели ядра, дым обволакивал поле сражения, хрипели кони и стонали раненые. Была минута, когда шедшее на помощь войскам Багратиона подкрепление остановилось. Под градом вражеских снарядов и пуль лишь отчаянные смельчаки могли продолжать наступление.

— Ребята, вперед! — что есть силы закричал генерал-майор Ревельского пехотного полка Александр Тучков.

Но никто не последовал за своим командиром.

— Вы стоите?! — удивился генерал. — Я один пойду!

Схватив знамя, он кинулся вперед. И вот тогда, презирая смерть, с криками «ура!» и обнаженными штыками ринулись воины за храбрым генералом в атаку и заняли высоту.

Овдовевшей Маргарите Михайловне Тучковой не удалось найти на Семеновских высотах тело любимого мужа. Свинцовый ливень, шипящие бомбы и ядра разорвали на части ее дорогого Александра Алексеевича Спустя два месяца после Бородинской битвы в сумерках при свете масляного фонаря отыскала она среди тысячи непогребенных тел лишь палец с обручальным кольцом убитого мужа

На месте его гибели безутешная вдова построила деревянную часовню. А в 1820 году вместо часовни уже поднялась к небу каменная церковь, сложенная в честь Нерукотворного Образа Спасителя — полковой иконы Ревельского пехотного полка. Маргарита Михайловна Тучкова ради строительства нового храма продала все фамильные драгоценности. Пожертвовал десять тысяч рублей на закладку первого камня и государь-император Александр I.

Тот, кто бывал в Спасо-Бородинском монастыре, непременно запомнил приземистый, украшенный колоннами храм, ставший не только памятником героям Бородинской битвы, но и памятником любви и верности русских женщин своим мужьям — защитникам Отечества. В лепных украшениях фасада и внутренних росписях сохранились изображения воинских доспехов, оружия, знамен.

Возле входа в храм застыли две погребальные урны. На них начертаны слова молитвы: «Твоя от Твоих, Тебе приносяще о всех и за вся…» Погибшие на Бородинском поле принесли на священный алтарь Отечества самое дорогое, что имели, — жизнь.

В новоосвященную церковь, служба в которой проводилась по поминальным дням, Маргарита Тучкова собственноручно внесла Нерукотворный Образ Спасителя и поместила его над правым клиросом. Известно, что икона эта вскоре прославилась в окрестных селениях как чудотворная.

Вдова генерала забыла о шумных балах и светских гостиных, посвятив себя воспитанию единственного сына Николеньки. Из родного тульского имения матушка с сыном часто отправлялись в паломнические путешествия. Особенно любили они молиться в Троицкой Лавре у святых мощей преподобного Сергия.

А когда Маргарита Тучкова приезжала с Николенькой в Бородино, то всякий раз останавливалась в невысоком бревенчатом доме, что сохранился и до наших дней в пятидесяти метрах к западу от Спасского храма.

Шел 1826 год. К тому времени новый государь — Николай Павлович — возглавил великую Российскую империю. А в семье Тучковых — опять беда. На руках вдовы неожиданно умер пятнадцатилетний Николенька — единственная радость и утешение. Что ж, видно, не суждено было ей наслаждаться земным счастьем…

В склепе под Спасским храмом вдова погребла сына. На могильной плите Николеньки запечатлены слова пророка Исайи: «Се аз, Господи, и чадо, еже ми дал еси!»

Спасский храм превратился в семейную усыпальницу Тучковых. Слева от Царских врат — белокаменный крест, символизирующий место упокоения генерала Тучкова. А весной 1852 года здесь похоронят саму Маргариту Михайловну — игуменью Марию.

Удивительно, что таинственное извещение о будущем иноческом служении Маргарита Михайловна получила еще в 1811 году. Вот как она сама об этом рассказывала: «Я была вполне счастлива в семейной жизни, когда однажды мне приснилось, за год до гибели мужа, будто отец мой приносит в спальню моего сына-младенца и говорит: «Вот все, что тебе осталось!» — Ив то же время мне послышался тайный голос: «Участь твоя решится в Бородине!»»



Сон оказался вещим 1 сентября 1812 года отец Маргариты Тучковой вошел в ее спальню с годовалым внуком на руках и произнес уже знакомые слова: «Маргарита, сбереги себя для сына! Вот все, что осталось тебе от твоего Александра! Муж твой пал в полях Бородина!»

Кто же утешил в горький час душу Маргариты Михайловны и помог исполнить то, к чему призывал ее Господь? Добрый пастырь Христов — святитель Филарет Московский, ставший в скором времени духовным наставником игуменьи Марии.

«Есть благий и благодетельный чин в делах Судеб Господних, — писал ей в письмах митрополит, — по которому Бог, призывая Вас к любви небесной, постепенно взял у Вас предметы земной, хотя и непорочной любви… Теперь Ваше чадо и Ваша подруга — Спасская обитель».

4 июля 1836 года в Троицком соборе Троице-Сергиевой Лавры Маргарита Тучкова приняла иноческое пострижение из рук святителя Филарета. А спустя еще четыре года матушку Марию назначили игуменьей Спасо-Бородинского монастыря.

Добрая слава о монастыре, где иноческие правила согласовывались с древними монашескими уставами, разлетелась по всей России. Многие девицы и вдовы искали за его стенами молитвы и утешения, и «процвела пустыня, яко крин».

Щедрым благотворителем Спасо-Бородинской обители оказался император Николай I, пожертвовавший деньги на строительство крепостных стен, одноярусной колокольни, келий с трапезной и теплой церковью во имя святого праведного Филарета Милостивого, небесного покровителя святителя Филарета. Но главным жертвователем монастыря была игуменья Мария. Благочестивая настоятельница подарила своим тульским крестьянам вольную и их плату за аренду земли вносила в общую казну. Всю причитающуюся ей генеральскую пенсию матушка Мария также отдавала обители, укладом духовной и трудовой жизни напоминающей древние палестинские монастыри.

Ближайшие селения от монастыря — на почтительном расстоянии. Безмолвное поле-море, поле-кладбище, изредка оглашаемое голосами монастырских колоколов, расстелилось вокруг. Даже в пасхальные дни радостный и одинокий колокольный перезвон тонет в молчаливой грусти русского поля.

Основные цвета в монастыре — красный и зеленый. Из красного кирпича выстроены у северной стены церковь Усекновения главы святого Иоанна Предтечи, крепостная ограда, вдоль которой разместились келейные корпуса и музейные экспозиции… Из красного кирпича сложен величественный храм в честь Владимирской иконы, увенчанный пятью зелеными куполами. Красно-зеленый цвет выбран не случайно. Русское воинство еще со времен императора Петра I облачилось в форму красно-зеленого цвета.

С 1851 по 1859 год строился Владимирский собор. Бородинская битва пришлась как раз на тот день, когда Москва в далеком 1395 году спаслась от нашествия Тамерлана благодаря заступничеству Пресвятой Богородицы, чудотворной иконе Ее Владимирской. Деньги на постройку храма, возведенного по плану Константинопольского собора Святой Софии, собирали по всей России.

…В храме служится вечерня. На правом клиросе чистыми, ангельскими голосами славословят воскресшего Христа три послушницы. Другие сестры, перебирая четки в руках, молятся в глубине храма за белоснежными колоннами, поделившими собор на три части.

Справа от Царских врат под стеклом хранится чудотворный образ Божией Матери. Слева — икона праведной Рахили.

Преподобная Рахиль (Мария Короткова) — старица Спасо-Бородинского монастыря, причисленная в 1996 году к лику святых Московской епархии, — родилась в 1833 году в богатой купеческой семье. В Киево-Печерской Лавре набожной девочке явился преподобный Феодосии, благословивший ее принять иночество. Семь лет юная Мария была послушницей в Смоленском Вознесенском монастыре, затем странствовала около одиннадцати лет, побывала во многих монастырях, встречаясь с прославленными старцами и подвижниками. В 1867 году поступила в Серпуховскую Введенскую обитель, приняла монашеский постриг, а в 1880 году ее перевели в монастырь на Бородинском поле.

В глубокой старости преподобная Рахиль, чье имя означает «агница», приняла схиму, а в 1923 году игуменья монастыря Ангелина благословила ее на подвиг старчества. И тогда с утра до позднего вечера к доброй и прозорливой матушке в небольшую бревенчатую келейку потянулись за советом и духовной поддержкой люди.

Пока теплилась лампада в келье преподобной Рахили, большевики не решались закрыть монастырь. И только после кончины матушки, случившейся 27 сентября 1928 года, Спасо-Бородинская обитель оказалась под замком.

Около ста монахинь во главе с игуменьей Лидией (Сахаровой) покинули святую обитель, поселившись в соседней деревне Семеновское в домах сердобольных крестьян. Вскоре многих инокинь сослали в далекие земли на верную гибель.

Новые хозяева не уберегли монастырь от страшного пожара, полыхавшего в стенах монастыря три дня. Безбожники разбили мемориальные доски с именами героев Бородинской битвы, разграбили кладбище, надругались над могилами игуменьи Марии и Николеньки Тучкова…

Святая обитель «исчезла» с карты Бородинского поля. Молчали о ней путеводители, словно ее никогда и не было. В стенах бывшего монастыря разместились школа, турбаза, машинно-тракторная станция. Ступени храмов зарастали травой. Погасла неугасимая бородинская лампада за воинов-героев.

Пострадал монастырь и во время жестоких боев Великой Отечественной войны. В период оккупации фашисты устроили здесь концлагерь.

Но настало время «собирать камни». Еще в семидесятых годах XX века по инициативе Бородинского военно-исторического музея начались в монастыре восстановительные работы. А 16 августа 1992 года во Владимирском соборе впервые за 63 года совершилась Божественная литургия.

Смиренные насельницы, как прежде, неусыпно поминают в своих молитвах российских воинов, трудятся в рукодельной, живописной, пошивочной мастерских, на кухне и скотном дворе, в просфорне и пекарне. Они проводят занятия по Закону Божию в воскресной школе, опекают умственно отсталых детей из Уваровского дома-интерната…

В темном стекле монастырского пруда отражаются стройные тополя и березы. Ласковому закатному солнцу подставляют дерева трепещущие на ветру руки, словно позабыв о том, что беда на Бородинское поле всегда торопилась с запада.

И только монастырь, стоящий как часовой среди памятных обелисков в бескрайнем поле, не позабыл ничего. Память о минувших годах и жаркая молитва о воинстве русском сберегут Отечество от новых нашествий иноплеменных. Потому как, кроме Церкви Христовой, армии и флота, нет у нашей страны союзников.








sitemap
sitemap