Вопросы экзамен ПМП



КОНТРОЛЬНЫЕ ВОПРОСЫ К ЭКЗАМЕНУ

Доктрины соотношения международного и внутригосударственного (национального, внутреннего) права.

Незалежно від розбіжностей правових систем держав при розгляді питання про співвідношення міжнародного та внутрішнього права можна виокремити деякі загальні ознаки, що відображають пріоритети, яких дотримуються ті чи інші держави у своїх міжнародно-правових відносинах.

У науці міжнародного права у зв’язку з цим виділяють дві основні теорії: дуалістичну та моністичну.

Дуалістична теорія виникла наприкінці ХІХ ст. Одним із її основоположників був відомий німецький юрист Г. Триппель. Згодом теорія була розвинута Д. Анцилотті, Д. Фіцморисом і набула багато прихильників. Саме ця теорія домінувала в офіційній радянській правовій доктрині з другої половини 50-х років XX ст. В основі дуалістичної теорії лежить твердження, що міжнародне та внутрішнє право — це дві самостійні правові системи, два різні право-порядки. Не заперечуючи можливості зіткнення чи взаємодії цих правових систем, прихильники дуалізму вважають, що норми міжнародного права не можуть діяти у внутрішньому правопорядку, і навпаки, норми внутрішнього права не діють у міжнародно-правових відносинах.

Дуалізм не заперечує і не виключає дотримання державами своїх міжнародно-правових зобов’язань. Однак для цього необхідно використання спеціальних законодавчих процедур, завдяки яким лише й можлива імплементація (перетворення) норм міжнародного права на норми внутрішнього права. У результаті держава одержує унікальну можливість вести свого роду подвійне життя: одне — в галузі міжнародно-правових відносин, інше — внутрішнє. Держава не обов’язково зловживатиме таким «роздвоєнням особистості». В умовах демократичного політичного режиму виконавчій і законодавчій владі складно укладати міжнародні договори без подальшої імплементації у внутрішньому праві. Відповідним внутрішньодержавним процедурам, як правило, присвячене досить деталізоване законодавство. Інакше стоять справи в умовах тоталітаризму, де розрив між міжнародно-правовими зобов’язаннями та національним законодавством може бути величезним1.

1 Показовим є приклад участі СРСР у Міжнародному пакті про громадянські та політичні права від 16 грудня 1966 р. Пакт був ратифікований Президією Верховної Ради СРСР 18 вересня 1973 p., однак переважна більшість закріплених у ньому норм так і не були імплементо-вані в радянське законодавство. Це не заважало СРСР брати активну участь у роботі Комітету із прав людини, створеному для контролю за дотриманням Пакту, виявляти його порушників і засуджувати ті держави, що до Пакту не приєдналися.

Негативним наслідком дуалізму в радянській правовій практиці виявився високий рівень міжнародно-правового нігілізму в пострадянських державах.

Моністична теорія теорія ґрунтується на визнанні міжнародного та внутрішнього права єдиною системою права. Джерела цієї концепції з’явилися на початку ХІХ ст.1та були розвинуті у другій половини ХІХ — на початку ХХ ст. При цьому одні прихильники монізму виходять із верховенства внутрішнього права держави, інші — з верховенства міжнародного права.

Моністична теорія примату внутрішньодержавного права одержала поширення на межі XIX—XX століть переважно у працях німецьких юристів і згодом знайшла відображення в зовнішньополітичних концепціях Третього рейху. Ця теорія була підтримана офіційною радянською доктриною в 20—40-ві роки XX ст. Концепція примату внутрішньодержавного права ґрунтується на поглядах Гегеля, який вбачав у державі «абсолютну владу»2. Як наслідок абсолютним визнається і внутрішньодержавне право. Тому прихильники примату внутрішньодержавного права розглядають міжнародне право як складову частину національних правових систем3.

Теорія примату внутрішньодержавного права неприйнятна з багатьох точок зору. По-перше, такі погляди ведуть до заперечення міжнародного права. Це абсолютно неприйнятно в умовах розвитку взаємозв’язку та взаємозалежності у світі, коли міжнародне право нерідко виявляється не лише найбільш ефективним, але й єдиним інструментом вирішення проблем, що постають перед людством. По-друге, ця теорія підриває принцип примату права над політикою, тому що створюється загроза утвердженню в міжнародних відносинах примату зовнішньої політики окремих держав, що може мати наслідком применшення цінності правового спілкування. По-третє, сучасне міжнародне право піднімається до рівня захисту прав і інтересів людства, коли амбіції окремих держав мають поступитися місцем збереженню загальнолюдських цінностей. Проте в сучасній міжнародно-правовій доктрині та на практиці елементи примату внутрішньодержавного права зустрічаються досить часто.

Монізм примату міжнародного права почав свій розвиток після Першої світової війни. Одним із її основоположників був Г. Кельзен1. Згодом його погляди знайшли чимало прихильників, серед яких Д. Ссель, Ш. Руссо, Я. Броунлі та ін. З погляду теорії примату міжнародного права у світі існує єдиний правопорядок у рамках єдиної системи права. Він охоплює і міжнародне, і національне право, однак домінуючим є правопорядок, ґрунтований на міжнародному публічному праві. У крайніх проявах теорія примату міжнародного права може доходити до повного заперечення державного суверенітету та навіть до заперечення держави. У такому трактуванні теорія прийнятна хіба що для концепції світової держави, тому що заперечення національного права та держави одночасно заперечує і міжнародне право.

У той же час цілком заперечувати можливість примату міжнародного права було б помилкою. Зокрема, прийнятною слід вважати таку модель співвідношення міжнародного та внутрішнього права, відповідно до якої у внутрішньодержавних відносинах діють норми внутрішнього права, але таким чином, що вони не суперечать міжнародному публічному праву. У разі ж прогалин у внутрішньому праві чи колізій норм внутрішнього та міжнародного права мають діяти норми міжнародного права (особливості дії норм міжнародного права у внутрішньому правопорядку кожна держава може визначати самостійно). Природно, що в цьому разі частина внутрішньодержавних відносин може з’явитися у сфері міжнародно-правового регулювання1.

У сучасному світі найбільш прийнятним з існуючих вчень про співвідношення міжнародного та внутрішнього права є доктрина, ґрунтована на синтезі теорій дуалізму та примату міжнародного права. При цьому треба виходити з доктрини єдності права як соціокультурного явища, що породжує єдиний у своїй основі правопорядок, який, у свою чергу, складається з відносно самостійних міжнародного та внутрішнього правопорядків. Міжнародний і внутрішній правопорядки не знаходяться в ієрархічній залежності та тісно взаємодіють. Унаслідок цього виникають сфери спільного міжнародно- та національно-правового регулювання із безсумнівним приматом міжнародного права (прав людини, деяких питань міжнародного морського права тощо). У той же час зберігаються галузі виключного міжнародно-правового та національно-правового регулювання. Неминучим є розширення області спільного правового регулювання за рахунок проникнення міжнародного права до внутрішнього правопорядку.

Трансформация: понятие и ее объективная необходимость. Многообразие точек зрения по вопросу трансформации.

Нормы международно-правовых актов, для того чтобы регулировать нутригосударственные отношения, должны войти в систему права этого государства, т.е. быть имплементированы во внутреннее право. Важным средством имплементации является трансформация, которая имеет несколько форм (прямая, опосредствованная и смешанная трансформация).

Прямая трансформация означает, что нормы заключенного и ратифицированного международного договора непосредственно обретают силу закона, а если государства об этом достигнут соглашения, то и силу, превосходящую закон.

Опосредствованная трансформация означает принятие законодательным органом снпециального нормативного правового акта, переводящего норму международного договора во внутригосударственную норму права.

Наиболее распространенной является смешанная трансформация, которая представляет собой сочетание элементов первых двух видов трансформации.

Другие механизмы взаимодействия международного и внутригосударственного права выглядит следующим образом:

— рецепция — нормы национального права текстуально повторяют нормы международного права, конкретизируют их, учитывая особенности социального строя государства;

— инкорпорация — включение норм международного права во внутригосударственное право;

— отсылка — во внутреннем акте государства может быть применена отсылка к международному акту (например, договору).

Имплементация: понятие, цель, условия, способы.

Имплемента́ция (международного права) (англ. implementation — «осуществление», «выполнение») — фактическая реализация международных обязательств на внутригосударственном уровне, а также конкретный способ включения международно-правовых норм в национальную правовую систему. Главное требование имплементации — строгое следование целям и содержанию международного установления.

Способами имплементации являются:

инкорпорация;

трансформация;

общая, частная или конкретная отсылка.

При инкорпорации международно-правовые нормы без каких-либо изменений дословно воспроизводятся в законах имплементирующего государства.При трансформации происходит определенная переработка норм соответствующего международного договора при перенесении их в национальное законодательство (обычно это происходит ввиду необходимости учёта национальных правовых традиций и стандартов юридической техники).В случае общей, частной или конкретной отсылки международно-правовые нормы непосредственно не включаются в текст закона, в последнем содержится лишь упоминание о них. Таким образом, при имплементации путем отсылки применение национальной правовой нормы становится невозможным без непосредственного обращения к первоисточнику — тексту соответствующего международного договора.

В ряде государств ратифицированные международные договоры автоматически становятся частью национального законодательства. Так, в соответствии с Конституцией РФ (ст. 15 часть 4) в Российской Федерации общепризнанные принципы и нормы международного права и международные договоры РФ являются составной частью еёправовой системы. Если международным договором РФ установлены иные правила, чем предусмотренные законом, то применяются правила международного договора.

Внутригосударственный нормативный механизм реализации норм международного права.

Реализация международного права в сфере внутригосударственных отношений — это деятельность субъектов этих отношений в соответствии с нормами международного права, т. е. деятельность, регулируемая нормами международного права.

Регулирование может быть недостаточным, неполным. Это объясняется невозможностью учесть в нормах международного права все особенности каждого участвующего в них государства. В этом и нет необходимости (имеется в виду международный уровень; стремление к этому могло бы быть препятствием для достижения согласия).»Пробелы» могут быть восполнены внутригосударственными правовыми средствами (принятием правовых актов).

Такое дополнительное правотворчество может осуществляться государствами либо по собственной инициативе, когда того требует содержание норм или практика их применения, либо его необходимость оговаривается нормами международного права.

«Оговорки» могут быть общего характера и не иметь в виду какие-либо конкретные международные договоры или нормы. Например, в ст. 27 Венской конвенции о праве международных договоров 1969 г. («Участник не может ссылаться на положения своего внутреннего права в качестве оправдания для невыполнения им договора») содержится предупреждение не только о последствиях ссылки на внутригосударственное право, но и о том, что государства должны позаботиться, чтобы внутригосударственное законодательство не было препятствием исполнению обязательств по международному праву. Государство должно его дополнить, изменить, привести в соответствие с нормами международного права.

Международное право может более серьезным образом «вторгаться» в сферу реализации норм на территории государств и предписывать им, какие законодательные меры должны быть приняты для реализации норм, предопределять их содержание и возлагать обязанность сообщать о них в предусмотренные договорами органы.

Совокупность внутригосударственных правовых актов (нормативных и иных), обеспечивающих соответствие деятельности субъектов внутригосударственных отношений требованиям норм, представляет собой внутригосударственный нормативный механизм реализации (ее правовую базу).

Правовые акты, обеспечивающие реализацию международного права на территории государства, могут быть различными:

1) Акты общего характера. Они применимы ко всем международно-правовым нормам и могут быть приняты до или после заключения конкретного договора.

В них: а) закрепляются основополагающие правила, относящиеся к реализации международного права, определяется место международного права во внутригосударственной правовой системе. Общепризнанные принципы и нормы международного права и международные договоры Российской Федерации признаются составной частью ее правовой системы (ч. 4 ст. 15 Конституции РФ, ч. 1 ст. 5 Федерального закона «О международных договорах Российской Федерации»); б) подтверждается непосредственное действие норм международного права — самостоятельное или совместное с внутригосударственными нормами (ч. 3 ст. 5 Федерального закона «О международных договорах»; п. 2 ст. 7 ГК РФ и др.); в) предусматривается, что в случае закрепления международным договором правил иных, чем в российском законодательстве, по одному и тому же вопросу, должны применяться правила международного договора (ч. 4 ст. 15 Конституции, ст. 3 Закона РФ «Об авторском праве и смежных правах» от 9. июля 1993 г., ч. 2 ст. 4 Закона РФ «О Государственной границе Российской Федерации» от 1 апреля 1993 г.); г) содержатся обязанности, адресованные государственным органам, принимать меры, необходимые для выполнения норм международного права; д) говорится об обязанности осуществлять контроль за исполнением международных обязательств (ч. 3 ст. 21 Федерального конституционного закона «О Правительстве Российской Федерации», ч. 2, 4 ст. 32 Федерального закона «О международных договорах Российской Федерации» и др.).

2) Правовые акты, принимаемые для обеспечения реализации конкретного договора. Они могут приниматься как до, так и после вступления в силу договора.

Казалось бы, поскольку договор не вступил в силу, то государству не о чем беспокоиться. Между тем для реализации некоторых международных договоров необходима длительная серьезная подготовительная работа по созданию правовой и материальной базы исполнения тех обязательств, которые возникнут у государства после вступления договора в силу. И подготовка, и реализация (образно говоря, «возделывание почвы» — непосредственная фактическая деятельность) должны осуществляться по правилам. Такие правила — суть принимаемых правообеспечительных актов.

Пример: проблема запрещения химического оружия и его уничтожения.

В процессе подготовки к вступлению в силу Конвенции о запрещении разработки, производства, накопления и применения химического оружия и его уничтожения от 13 января 1993 г. в Российской Федерации было принято несколько правовых актов; некоторые — еще до ее подписания. Указом Президента РФ «Об обеспечении выполнения международных обязательств в области биологического оружия» от 1 апреля 1992 г. был создан Комитет по конвенциональным проблемам химического и биологического оружия при Президенте РФ. Указом Президента от 25 мая 1992 г. утверждено Временное положение о нем. На этот Комитет распоряжением Президента от 12 июня 1992 г. «О первоочередных мерах по подготовке к выполнению международных обязательств в области уничтожения запасов химического оружия» возлагалась ответственность за обеспечение готовности России к выполнению международных обязательств в области уничтожения химического оружия. Он должен был представить Правительству согласованные с соответствующими органами предложения о поэтапном создании системы объектов по уничтожению химического оружия и порядке материально-технического, финансового и кадрового обеспечения этих работ. В постановлении Верховного Совета РФ «Об обеспечении выполнения международных обязательств Российской Федерации в области химического, бактериологического (биологического и токсинного) оружия от 8 июля 1992 г. содержалась рекомендация Президенту представить в Верховный Совет проекты законодательных актов о запрещении химического оружия, а Правительству — представить проект комплексной программы по поэтапному уничтожению химического оружия. Федеральная целевая программа «Уничтожение запасов химического оружия в Российской Федерации» была принята в 1996 г., а 2 мая 1997 г. — Федеральный закон «Об уничтожении химического оружия», 5 ноября 1997 г. — Федеральный закон «О ратификации Конвенции…». В рамках подготовительного правообеспечения принимались и другие акты по этому вопросу.

Следует отметить, что эти правовые акты касаются не только подготовительного периода, они обращены также в будущее имеют в виду процесс непосредственной реализации Конвенции.                  

Таким образом, внутригосударственное правовое обеспечение позволяет решить вопросы, которые неизбежно возникнут или возникают в процессе реализации. Это —- определение (посредством правовой конкретизации, толкования, расшифровки норм международного права и их дополнения): а) комплекса работ (фактической деятельности), осуществление которых должно привести к тому социально значимому результату, который предполагается при заключении договора; б) необходимых мер, способствующих осуществлению указанных работ; в) субъектов осуществления работ; г) мер контроля за осуществлением необходимого комплекса работ; д) ответственности за нарушение, т. е. за неосуществление мер.

Контроль за реализацией норм международного права в сфере внутригосударственных отношений, а также применение соответствующих мер за нарушения норм осуществляются органами государства — министерствами, иными ведомствами, прокуратурой, правоохранительными органами исполнительной власти.

Влияние международного права на внутригосударственное право. Влияние внутригосударственного права на международное право.

Независимо от выбранной модели соотношения международного и внутреннего права необходимость соблюдения государством международно-правовых обязательств ставит перед ней вопрос или об особенностях действия международно-правовых норм в внутреннем правопорядка, или об особенностях внутригосударственного механизма учета влияния международного права на внутреннее право. В последнем случае обычно говорят о механизмах имплементации. Но в любом случае у государства возникает необходимость осуществления некоторых действий для реализации международно-правовых норм во внутреннем правопорядка. Практика позволила выработать в этой области несколько законодательных процедур.

В случае признания государством той или иной степени примата международного права именно внутреннее законодательство должно определять, каким образом и при каких обстоятельствах нормы международного права порождать внутригосударственные правовидносини1. Необходимо, однако, иметь в виду, что такого рода законодательное регулирование может быть приемлемым преимущественно для международно-правовых норм, что само-осуществляются.

Такими, что самоздийснюються, следует считать международно-правовые нормы, реализация которых не требует обязательной конкретизации или уточнения во внутреннем законодательстве. Поэтому международно-правовые нормы, самоздийснюються, могут иметь прямое действие во внутреннем праве. Нормой, самоздийснюеться, можно, например, назвать норму ст. 16 Международного пакта о гражданских и политических правах 1966 p.: «Каждый человек, где бы он ни находился, имеет право на признание его правосубъектности ». В тех государствах, где признается той или иной степени примат международного права, применения международно-правовых норм, самоздийснюються, должно быть обычным для правой практики.

Часто нормы международных договоров не являются, что самоздийснюються. Реализация таких норм требует обязательной конкретизации или уточнения во внутреннем законодательстве. Для конкретизации или уточнения международно-правовых норм, не самоздийснюються, в государствах, признающих той или иной степени примат международного права, применяется специальная законодательная процедура имплементации, т.е. превращение норм международного права на нормы внутреннего права. В тех странах, где нормы международного права не применяются внутреннем правопорядка, имплементация является единственным способом обеспечить в внутреннем праве выполнения государством его международно-правовых обязательств. Существуют три основных способа имплементации международно-правовых норм: трансформация, рецепция, отсылки.

Трансформация связана обычно с полной переработкой текста международно-правового акта или отдельных его статей с принятием на этой основе норм внутреннего права. При этом нормы внутреннего права нередко получают другое словесное выражение, чем первоисточники — статьи международных договоров. Хотя по сути содержание международного обязательства в случае трансформации должен сохраняться. Трансформация чрезвычайно распространена, и государства охотно к ней обращаются. В некоторых случаях трансформации трудно избежать. Например, для имплементации международных договоров, направленных на унификацию уголовного законодательства государств, трансформация необходима. Именно путем трансформации зачастую вносят изменения в кодексы Украины.

При трансформации не может идти о прямое действие международно-правовых норм в внутреннем праве, потому что на этапе трансформации происходит их замена нормами внутреннего права. Называя трансформацию преобразованием, этот термин употребляют условно: международно-правовую норму не меняют, и она не теряет своего статуса. Она лишь служит образцом, на основе которого вносятся изменения в национальное законодательство.

Рецепция — текстуальное повторение нормотворческим органом содержания международно-правовой нормы в статье нормативно-правового акта. Обращение к рецепции может иметь разные мотивы: от желания повторить удачное формулировка статьи международно-правового акта в стремление продемонстрировать наиболее полное соблюдение принятого международного обязательства. Рецепции достаточно поширеними1. В большинстве случаев рецепции применяют после выражения государством согласия на обязательность международного договора (следующая рецепция). Иногда же государство принимает меры по приведению своего законодательства в соответствие с нормами международного договора на этапе подготовки к присоединению к нему (предыдущая рецепция). Тем самым удастся совместить момент принятия на себя обязательств по международным договором и начало их выполнения во внутреннем правопорядка.

При рецепции невозможно говорить о прямое действие международно-правовых норм в внутреннем правопорядка, потому что рецепция является не чем иным как средством их замены. После рецепции во внутреннем праве начинают действовать нормы только внешне, словесно похожие на международно-правовые, по сути же — нормы внутреннего права. Факт рецепции имеет безусловное значение для толкования соответствующей нормы внутригосударственного нормативно-правового акта. Рецепция наиболее авторитетных международно-правовых норм (например, норм Международного пакта о гражданских и политических правах 1966 p., Конвенции о защите прав человека и основных свобод 1950 г.) может повлиять на толкование также норм конституции.

Отправка является указанием во внутригосударственном нормативно-правовом акте на международное право как на источник, регулирующего эти отсылочные отношения. Отправка санкционирует прямое применение субъектами внутреннего права норм международного права во внутригосударственных правоотношениях.

Отправка очень сложным в применении, и пользование им предусматривает ряд особенностей. Прежде отсылки обращено преимущественно к индивидуально неопределенного круга международных договоров. Это означает, что в отсылочных норм нет перечня международных договоров, к которым следует обращаться. Отправка указывает только на предмет правового регулирования. Далее, отсылки, как правило, не ориентированное во времени. Оно действует как в отношении международных договоров, составленных этой государством до принятия этой отсылочной нормы, так и по международным договорам, которые будут заключены в будущем. Это означает, что перечень таких договоров является открытым и отношения во внутреннем праве, регулируются отсылкой, напрямую зависят от международно-правовой активности государства и составления ею международных договоров. Наконец, отсылочная норма международного договора должна быть такой, что самоздийснюеться. Отправка нередко встречается во внутреннем законодательстве и влечет прямое применение международно-правовых норм

Как уже отмечалось, взаимодействие международного и внутригосударственного права происходит в виде их взаимного влияния друг на друга, и первичным при этом является влияние внутригосударственного права. Признание такой первичности отнюдь не означает признание примата внутригосударственного права над международным. Эта первичность проистекает из того, что в процессе создания норм международного права государства исходят из принципов и норм своего национального права и не идут на создание норм международного права, противоречащих основам их социального и политического строя, закрепленным, как правило, в конституционных нормах. Государства также неохотно идут на заключение международных соглашений, выполнение которых требовало бы от них внесения значительных изменений в свое внутреннее право.

Внутригосударственное право оказывает двоякое влияние на международное право. Во-первых, это влияние содержания норм национального права на содержание норм международного права. Такое влияние можно назвать материальным. Во-вторых, это влияние норм внутригосударственного права, касающихся порядка создания норм международного права (заключение международных договоров), на действительность последних. Этот процессуальный аспект воздействия национального права на международное право можно назвать процессуальным влиянием.

Какие же нормы внутригосударственного права влияют на содержание норм международного права?

Это прежде всего принципы внешней политики государств, весьма часто закрепленные в их основных законах.

На становление и развитие норм международного права воздействуют не только внешнеполитические принципы, но и конкретные нормы внутреннего права, регулирующие различные вопросы осуществления внешнеполитических функций государства. Внутригосударственные законы, касающиеся дипломатических привилегий и иммунитетов, порядка заключения международных договоров, иммунитета государства и его собственности, оказывали и продолжают оказывать воздействие на международное право.

Прогрессивное законодательство в области гражданских, политических, экономических, социальных и культурных прав человека во многом служит примером при разработке соответствующих договоров в области защиты прав человека.

Наконец, ряд общих принципов права появился первоначально во внутреннем праве.

Принцип добросовестного выполнения международных обязательств. Функции международного права во внутригосударственной сфере.

Один из основополагающих императивных принципов современного международного права. Возник в форме международно-правового обычая pacta sunt servanda на ранних стадиях развития государственности, а в настоящее время находит отражение в многочисленных двусторонних и многосторонних международных соглашениях. В качестве общепризнанной нормы поведения субъектов указанный принцип закреплен в Уставе ООН, преамбула которого подчеркивает решимость членов ООН создать условия, при которых могут соблюдаться справедливость и уважение к обязательствам, вытекающим из договоров и других источников международного права. Согласно п. 2 ст. 2 Устава, все члены Организации Объединенных Наций добросовестно выполняют принятые на себя по настоящему Уставу обязательства, чтобы обеспечить им всем в совокупности права и преимущества, вытекающие из принадлежности к составу Членов Организации. Развитие международного права со всей очевидностью подтверждает универсальный характер П.д.в.м.о. Согласно Венской конвенции о праве международных договоров 1969 г. каждый действующий договор обязателен для его участников и должен ими добросовестно выполняться. Участник не может ссылаться на положения своего внутреннего права в качестве оправдания для невыполнения им договора. Сфера действия П.д.в.м.о. заметно расширилась в последние годы, что получило отражение в формулировках соответствующих международно-правовых документов. Так, согласно Декларации о принципах международного права 1970 г., каждое государство обязано добросовестно выполнять обязательства, принятые им в соответствии с Уставом ООН, обязательства, вытекающие из общепризнанных норм и принципов международного права, а тж. обязательства, вытекающие из международных договоров, действительных согласно общепризнанным принципам и нормам международного права. Авторы Декларации стремились подчеркнуть необходимость добросовестного соблюдения прежде всего тех обязательств, которые охватываются понятием «общепризнанные принципы и нормы международного права» или вытекают из них. В различных правовых и социально-культурных системах существует свое понимание добросовестности, что непосредственным образом отражается на соблюдении государствами принятых обязательств. Концепция добросовестности получила закрепление в большом числе международных договоров, резолюциях Генеральной Ассамблеи ООН, в декларациях государств и т.д. Однако следует признать, что определение точного юридического содержания понятия добросовестности в реальных ситуациях может вызывать трудности. Представляется, что юридическое содержание добросовестности следует выводить из текста Венской конвенции о праве международных договоров, главным образом разделов «Применение договоров» (ст-ст. 28-30) и «Толкование договоров» (ст. ст. 31-33). Применение положений договора во многом определяется его толкованием. С этой точки зрения можно предположить, что добросовестным будет применение договора, который и истолкован добросовестно (в соответствии с обычным значением, которое следует придавать терминам договора в их контексте, а тж. в свете объекта и целей договора). Принцип П.д.в.м.о. распространяется только на действительные соглашения. Это значит; что рассматриваемый принцип применяется только к международным договорам, заключенным добровольно и на основе равноправия. Любой неравноправный международный договор, прежде всего, нарушает суверенитет государства и как таковой нарушает Устав ООН, поскольку Организация Объединенных Наций основана на принципе суверенного равенства всех ее членов, которые, в свою очередь, приняли на себя обязательство развивать дружественные отношения между нациями на основе уважения принципа равноправия и самоопределения народов. Следует считать общепризнанным, что любой договор, противоречащий Уставу ООН, является недействительным, и ни одно государство не может ссылаться на такой договор или пользоваться его преимуществами.

Функции международного права.

Координирующая — с ее помощью субъекты международного права устанавливают стандарты поведения между собой.

Регулятивная — нормы международного права призваны регулировать правоотношения, возникающие в межгосударственной системе.

Обеспечительная – международное право содержит нормы об ответственности, побуждающие субъектов международного права следовать общепринятым международно-правовым нормам.

Охранительная — существуют механизмы, защищающие законные права и интересы субъектов международного права.

Содержание процесса реализации норм международного права.

Стр. 23-25 методички

Международный конвенционный механизм реализации норм международного права.

Стр. 25-29

Международный институциональный механизм реализации норм международного права.

Стр. 30-35

Право международной безопасности: понятие, принципы, источники.

Стр. 36-39

Система всеобъемлющей международной безопасности.

Стр. 39-40

Системы коллективной безопасности (универсальная и региональные).

Стр. 39-41

Меры по запрещению угрозы силой или ее применения в отношениях между государствами.

Модель всеобщей и всеобъемлющей безопасности для Европы 21 века.

Концепция открытого неба.

Идея режима открытого неба впервые была основана президентом США Дуайтом Д. Ейзенхауером в 1955 году. Предусматривалось, что это будет двустороннее соглашение между США и Советским Союзом, которая позволяла бы ведение воздушного наблюдения над всей территорией каждой из государств-участниц. Однако, советская сторона не поддержала американскую инициативу, что было вызвано, в первую очередь, предположением Н. Хрущова о возможном использовании американцами режима открытого неба в шпионских целях.

Такое предположение не было предубеждением советского руководства. За год до выдвинутой инициативы по режиму открытого неба Ейзенхауер утвердил разработку нового высотного самолета-разведчика U-2. Самолет действительно был необычным для своего времени. Набор высоты происходил очень быстро, для отрыва от земли был нужен короткий разбег – всего около 300 м. Через несколько секунд сриблистого цвета самолет фактически исчезал из поля зрения. Такое предположение не было предубеждением советского руководства. За год до выдвинутой инициативы по режиму открытого неба Ейзенхауер утвердил разработку нового высотного самолета-разведчика U-2. Самолет действительно был необычным для своего времени. Набор высоты происходил очень быстро, для отрыва от земли был нужен короткий разбег – всего около 300 м. Через несколько секунд сриблистого цвета самолет фактически исчезал из поля зрения.

В июле 1956 года состоялся первый полет U-2 над территорией СССР, благодаря чему США с использованием аэрофотографических средств воздушной разведки получили важную стратегическую информацию о ряде советских объектов. Полеты разведчика длились лишь до конца апреля 1960 года. Первого мая 1960 года самолет U-2 был сбит под Свердловском советскими ракетчиками, а его пилот Пауерс – захваченный в плен и судимый как шпион.

Начало космической эры определил новый подход в информационном обеспечении национальной безопасности в военной сфере, в первую очередь Советского Союза и Соединенных Штатов. Два мировых сверхгосударства получили возможность добывать необходимую им информацию с помощью разведывательных спутников. Усиление противостояния между двумя противоположными политическими содружествами в “холодной” войне сделало идею открытого неба практически не возможной для реализации.

Через тридцать четыре года после первобытного предложения Ейзенхауера идея открытого неба опять была провозглашена американским президентом Дж. Бушем во время его выступления в Техасском сельскохозяйственном и политехническом университете в мае 1989 года. Как и раньше в 1955 году, акцент делался на двустороннем соглашении между США и СССР.

В дальнейшем, согласно рекомендациям премьер-министра Канады Б. Малруни и министра иностранных дел Канады Д. Кларка, Соединенные Штаты превратили двустороннее предложение в многостороннее соглашение. В соответствии с новым предложением целью соглашения по открытому небу стало увеличение транспарентности военной деятельности обеих сторон и тем самым укрепления сотрудничества, которое расширялось, между Востоком и Западом, а также укрепление безопасности всех государств-участниц.

Заметные сдвиги в этом вопросе со стороны Советского Союза наметились после прихода к вершине партийной власти М. Горбачева. Генеральный секретарь ЦК КПСС одобрил принцип воздушных наблюдений и в 1989 году согласился стать многосторонние переговоры относительно заключения Договора из открытого неба. Этому способствовала и разрядка международной обстановки. В декабре 1987 года был подписанный Договор о ракетах средней и малой дальности, что привело к усилению сотрудничества Соединенных Штатов и Советского Союза, которое базировалось на политике гласности, провозглашенной Горбачевом. Приближалось окончание “холодной” войны.

Концепция открытого неба была не только политической инициативой, направленной на наращивание усилий в сфере контроля над вооружениями. Администрация Буша пыталась убедиться в действительности идей гласности и перестройки. На начальной стадии переговоров в 1989 и 1990 гг. некоторые страны НАТО были немного обеспокоены позицией М. Горбачева, которая, как им казалось, вступала в противоречие с объявленной им поддержкой гласности и открытости в международных делах и могла значить, что он намеревается прервать переговоры в момент ответственности. Поэтому успех переговоров по настоящему договору означал бы благосклонность Советского Союза открытости и укреплению доверия между странами. В первом раунде переговоров приняли участие представители шестнадцати стран НАТО и семи стран Варшавского Договора.

Возвращение к идее добровольного режима открытого неба делало возможным реальный доступ некосмических государств к стратегической информации, которая представляла интерес для систем национальной безопасности этих государств. Следует отметить, что определенные возможности в получении необходимой информации могли иметь и сверхгосударства. Это объяснялось тем, что воздушное наблюдение имеет потенциальные преимущества в сравнении с космической разведкой.

Самолеты наблюдения могут летать значительно ниже, под тучами, в то время как успешному функционированию оптико-электронных средств разведки спутников могут создавать препятствия облачная погода, пристальные бури и дымы, и тому подобное. В подтверждение такого преимущества существует опыт современных военных конфликтов, начиная с войны многонациональных сил против Ирака в 1991 г., когда песчаные бури и дым от пылающих нафтосвердловин не позволяли эффективно вести не только видовую (авт. с формированием изображения) космическую разведку, но и воздушную с применением оптико-электронной аппаратуры. В 1999 г. Командование объединенных вооруженных сил НАТО в ходе югославской кампании было вынужденно признать невысокую эффективность космической видовой разведки в результате нахождения постоянной облачности над театром боевых действий в течение всего периода ведения боевых действий.

Следует отметил также, что неизменность орбиты спутника позволяет прогнозировать траекторию и время его пролета над определенной территорией, что, в свою очередь, делает возможными приостановки (маскировка) нежелательных для выявления мероприятий, которые проводятся на территории, которая разведывается, в период пролета спутника. По мнению ряда западных экспертов, космическая разведка в соединении с воздушным наблюдением и наземными инспекциями на местах проведения контрольных миссий создали бы эффективную систему получения информации в интересах обеспечения национальной безопасности государств-участниц и уменьшение угроз, связанных с реальным состоянием арсеналов вооружений и военной техники этих государств-участниц.

Независимый метод контроля, реализованный в режиме открытого неба, позволяет каждой государству-участнице осуществлять наблюдательные полеты над территорией других государств-участниц в соответствии с квотами, отмеченными в Договоре из открытого неба, в результате чего осуществляется получение видовой информации. Если взять, например, географические размеры таких европейских государств-участниц, как Болгария, Словакия, Венгрия, Италия или Чехия, то один наблюдательный полет позволяет, с учетом поперечного захвата аппаратуры и разрешенной в рамках Договора высоты наблюдения, получать информацию из значительной площади территории этих стран.

Тот факт, что воздушные наблюдения полезны для интересов стратегической разведки, никогда не пряталось и не прячется государствами-участницами. Да, министр иностранных дел Канады Джо Кларк еще в начальный период проведения переговоров обратил внимание на то, что у государств не было выбора относительно космической разведки, – они не могли остановить ее, потому вынужденные были только принять это к сведению.

Концепция открытого неба позволяла государствам, которые не имеют системы космической разведки, получить реальный метод контроля и легальный способ получения важной, даже стратегической, информации. Этим странам, естественно, было известно, что СССР и США собирали стратегическую разведывательную информацию о них в интересах национальной безопасности с использованием изображений, полученных с помощью разведывательных спутников. Но они не могли делать то же относительно двух сверхгосударств. Концепция открытого неба дала всем государствам-участницам, не учитывая Россию и США, возможность иметь разрешенную Договором систему воздушного наблюдения. Ее реализация давала возможность, во-первых, иметь всем государствам-участницам средство наблюдения за военной деятельностью других стран, и, во-вторых, крепить свое доверие к намерениям других стран при полетах над своей территорией.

Начиная из второй половины в 1989 г., переговоры о заключении Договора из открытого неба активно велись в течение трех лет. Первые переговоры были проведены по предложению премьер-министра Канады Малруни в Оттаве 22-24 февраля 1990 года. Они проходили в исторический для Европы период. В начале переговорной конференции больше обсуждался вопрос о воссоединении Германии, чем о режиме открытого неба. После решения немецкого вопроса центральное место занял вопрос об открытом небе. Тогда была надежда в завершение переговоров по Договору за три месяца до мая 1990 года. Однако пакет вопросов, из которых не было найдено приемлемых решений, стал камнем преткновения и нуждался в последующем переговорном процессе.

р езультатом успешного проведения еще трех следующих переговорных конференций в Будапеште (в 23.04 — 10.05.1990 г.) и в Вене ((04 — 18.11.1991р. и в 13 — 20.01.1992 г.) стало подписание Договора из открытого неба (дальше – Договор) в Гельсинки в марте 1992 года.

Целью Договора, парафируемого 21 марта 1992 года представителями 24-х государств, включая две прежних советских республики Беларусь и Украину, стало укрепление доверия между странами международного содружества за счет полетов не боевых самолетов для воздушного наблюдения. Формально Договор был подписан 24 марта 1992 года в Гельсинки. Еще одна прежняя советская республика Грузия также подписала Договор в тот же день, увеличив количество его участников до двадцати пяти. Первыми участницами договора были такие государства: Беларусь, Бельгия, Болгария, Большая Британия, Венгрия, Германия, Греция, Грузия, Дания, Исландия, Испания, Италия, Канада, Люксембург, Нидерланды, Норвегия, Польша, Португалия, Россия, Румыния, Соединенные Штаты Америки, Турция, Украина, Франция и Чехословакия.

После распада Советского Союза и присоединения к Договору Грузии, Киргизии, а также после разделения Чехословакии на Чехию и Словакию и присоединение их к Договору в 1993 г. число участников достигло 27. Сегодня участницами Договора из открытого неба являются уже 34 государства. Вступление в силу Договором предусматривало следующее: укрепить безопасность за счет мероприятий по укреплению доверия и безопасности; распространить режим безопасности на территорию стран от Ванкувера (Канада) к Владивостоку (Россия);

сделать взнос в укрепление мира, взаимную безопасность и стабильность, на территории, которая охватывается Договором;

стремиться усилить открытость и транспарентнисть, а также облегчить контроль выполнения существующих и будущих соглашений из контроля над вооружениями и укрепить возможности предотвращения конфликтов, в том числе в кризисных ситуациях, в рамках Конференции по безопасности и сотрудничеству в Европе и других соответствующих международных организаций;

признать, что Договор может положительно повлиять на безопасность и стабильность в других частях земного шара; допустить возможность того, что режим открытого неба может быть распространен на другие сферы, например, на экологический мониторинг;

вести поиск в направлении установления согласованных процедур проведения воздушного наблюдения всей территории государств-участниц, имея в виду намерение наблюдения территории одной из государств-участниц или группы государств-участниц на основе равенства и эффективности при соблюдении безопасности полетов; иметь в виду, что действие такого режима открытого неба не будет направлено против государств, которые не являются участницами Договора;

– проводить периодические встречи для оценки договора, который не имеет срока действия.

С целью облегчения реализации Договора и содействия достижению его целей была создана Консультативная комиссия по открытому небу (ККВН). В состав комиссии входят по одному представителю от каждой государства-участницы. ККВН является руководящим органом, который обеспечивает бесконфликтное выполнение Договора. В соответствии со Статьей Х Договора целями Консультативной комиссии по открытому небу являются такие:

рассматривать вопросы, которые относятся к соблюдению положений настоящего Договора; находить пути решения недоразумений и расхождений в толковании положений Договора, которые появляются в процессе реализации Договора; рассматривать заявления о вступлении в состав участников Договора и принимать по них решение; согласовывать технические и административные мероприятия в соответствии с положениями настоящего Договора, необходимые в связи с присоединением к настоящему Договору других государств.

Помощник государственного секретаря США по военно-политическим вопросам Роберт Л. Галуччи заявил в 1993 году о том, что Договор из открытого неба являет собой значительное продвижение вперед в международном сотрудничестве в сфере безопасности и отвечает новым требованиям мирового содружества в период по окончании «холодной» войны. Первой страной, которая ратифицировала Договор, была Канада (июль в 1992 г.). Украина ратифицировала настоящий Договор только в марте 2000 года Законом Украины № 1509-ИИИ (1509-14).

Реализация Договора из открытого неба в Вооруженных Силах Украины была положена на Центр верификации ЗС Украины и авиационную эскадрилью “Голубая стежа”. Эскадрилья имела в своем составе отечественные транспортные самолеты Ан-26 и самолеты наблюдения Ан-30 Бы, оборудованные аппаратурой наблюдения для реализации первого этапа действия Договора.

18 августа 1992 года в составе Центра был сформирован отдел “Открытое небо” из реализации Договора. Руководителями этого отдела в разные времена были:

полковники Бєлінський В. М., Комаров О. І., Хіхлуха П. В., Цимбалюк Ф. В. Сьогодні відділ успішно очолює полковник Андрієнко Ю. А. 

Еще к моменту ратификации Договора со стороны Украины в 1994-2001 году специалистами отдела “Открытое небо” и летными экипажами авиационной эскадрильи “Голубая стежа” было выполнено 31 тренировочный наблюдательный полет над территорией Украины и над территориями государств-участниц (Большой Британии, Словакии, ФРГ, США, Польши, Франции, Турции, Италии и Норвегии), а также сопровождается в Украине свыше 15 тренировочных миссий наблюдательного полета государств-участниц.

Украинские специалисты также активно участвовали в 5 тренировочных сертификациях самолетов наблюдения государств-участниц: Большой Британии (в 1995 г.), США (1996 и 1998 гг.), ФРГ (1997 и 2001 гг.). В 1996 году с помощью представителей кафедры аэрокосмической разведки Киевского института ВВС подготовили и провели в Украине тренировочную сертификацию украинского самолета наблюдения Ан-30Б.

После ратификации Договора из открытого неба Украиной было осуществлено 125 наблюдательных полетов над территориями государств-участниц Договора: Бенилюкса, Болгарии, Большой Британии, Греции, Дании, Испании, Италии, Норвегии, Польши, Румынии, Словакии, США, Турции, Венгрии, Финляндии, Франции, ФРГ, Чехии. В свою очередь государствами-участницами было выполнено над территорией Украины 127 наблюдательных полетов.

Результатом кропотливого и настойчивого труда специалистов ЗС Украины относительно подготовки к первому этапу реализации Договора стало проведение в апреле 2002 года сертификации украинского самолета наблюдения Ан-30Б на аэродроме “открытого неба” Нордхольц, ФРГ. Украинский самолет наблюдения, оснащенный кадровыми аэрофотоаппаратами, получил высокую оценку экспертов из “открытого неба” и стал первым в истории Договора самолетом, допущенным к выполнению наблюдательных полетов над территориями государств-участниц.

Украинские профессиональные эксперты всегда занимали активную позицию в работе сенсорной группы Международной консультативной комиссии по открытому небу (м. Вена), особенно по вопросам выработки требований относительно конфигурации будущих цифровых сенсоров согласно положениям Договора из открытого неба, а также в работе международных семинаров в рамках настоящего Договора из обсуждения вопросов использования существующих и создания современных платформ-носителей и новых конфигураций сенсоров, что устанавливаются и будут устанавливаться на них.

Важность участия Украины в Договоре из открытого неба связана с тем, что настоящий Договор обеспечивает решение двух основных заданий. Первое – это создание открытого международного режима, основанного на взаимном доверии и растущей информированности относительно вооруженных сил и действий. Второе задание – это всестороннее информационное обеспечение всех составляющих национальной безопасности в военной сфере каждой государства-участницы в условиях все еще нестабильного мира на нашей планете, экологических проблем и убытков, которые становятся следствием естественных катаклизмов.

Эффективная реализация Договора с момента его подписания государствами-участницами вызывала значительную заинтересованность концепцией открытого неба со стороны таких стран азиатского региона, как Индия, Пакистан, Китай и Япония. На Латиноамериканском континенте Бразилия, Аргентина и Перу, изучают возможность применения режима контроля из воздуха в своем регионе.

Меры по использованию региональных организаций безопасности.

В послевоенный период была создана всемирная система коллективной безопасности в форме Организации Объединенных Наций, основная задача которой состоит в том, чтобы «избавить грядущие поколения от бедствий войны». Система коллективных мероприятий, предусмотренная Уставом ООН, охватывает: меры по запрещению угрозы силой или ее применения в отношениях между государствами (п. 4 ст. 2); меры мирного разрешения международных споров (гл. VI); меры разоружения (ст. 11, 26, 47); меры по использованию региональных организаций безопасности (гл. VIII); временные меры по пресечению нарушений мира (ст. 40); принудительные меры безопасности без использования вооруженных сил (ст. 41) и с их использованием (ст. 42).

ГЛАВА VIII: РЕГИОНАЛЬНЫЕ СОГЛАШЕНИЯ

Статья 52

1. Настоящий Устав ни в коей мере не препятствует существованию региональных соглашений или органов для разрешения таких вопросов, относящихся к поддержанию международного мира и безопасности, которые являются подходящими для региональных действий, при условии, что такие соглашения или органы и их деятельность совместимы с Целями и Принципами Организации.

2. Члены Организации, заключившие такие соглашения или составляющие такие органы, должны приложить все свои усилия для достижения мирного разрешения местных споров при помощи таких региональных соглашений или таких региональных органов до передачи этих споров в Совет Безопасности.

3. Совет Безопасности должен поощрять развитие применения мирного разрешения местных споров при помощи таких региональных соглашений или таких региональных органов либо по инициативе заинтересованных государств, либо по своей собственной инициативе. 

4. Настоящая статья ни в коей мере не затрагивает применения статей 34 и 35. 

Статья 53

1. Совет Безопасности использует, где это уместно, такие региональные соглашения или органы для принудительных действий под его руководством. Однако никакие принудительные действия не предпринимаются, в силу этих региональных соглашений или региональными органами, без полномочий от Совета Безопасности, за исключением мер, предусмотренных статьей 107, против любого вражеского государства, как оно определено в пункте 2 настоящей статьи, или мер, предусмотренных в региональных соглашениях, направленных против возобновления агрессивной политики со стороны любого такого государства до того времени, когда на Организацию, по просьбе заинтересованных Правительств, может быть возложена ответственность за предупреждение дальнейшей агрессии со стороны такого государства. 

2. Термин «вражеское государство», как он применен в пункте 1 настоящей статьи, относится к любому государству, которое в течение второй мировой войны являлось врагом любого из государств, подписавших настоящий Устав. 

Статья 54

Совет Безопасности должен быть всегда полностью информирован о действиях, предпринятых или намечаемых в силу региональных соглашений или региональными органами, для поддержания международного мира и безопасности. 

Временные меры по пресечению нарушений мира.

временные меры по пресечению нарушений мира (ст. 40);

Статья 40

Чтобы предотвратить ухудшение ситуации, Совет Безопасности уполномочивается, прежде чем сделать рекомендации или решить о принятии мер, предусмотренных статьей 39, потребовать от заинтересованных сторон выполнения тех временных мер, которые он найдет необходимыми или желательными. Такие временные меры не должны наносить ущерба правам, притязаниям или положению заинтересованных сторон. Совет Безопасности должным образом учитывает невыполнение этих временных мер.



Статья 39

Совет Безопасности определяет существование любой угрозы миру, любого нарушения мира или акта агрессии и делает рекомендации или решает о том, какие меры следует предпринять в соответствии со статьями 41 и 42 для поддержания или восстановления международного мира и безопасности.

Статья 41

Совет Безопасности уполномочивается решать, какие меры, не связанные с использованием вооруженных сил, должны применяться для осуществления его решений, и он может потребовать от Членов Организации применения этих мер. Эти меры могут включать полный или частичный перерыв экономических отношений, железнодорожных, морских, воздушных, почтовых, телеграфных, радио или других средств сообщения, а также разрыв дипломатических отношений.

Статья 42

Если Совет Безопасности сочтет, что меры, предусмотренные в статье 41, могут оказаться недостаточными или уже оказались недостаточными, он уполномочивается предпринимать такие действия воздушными, морскими или сухопутными силами, какие окажутся необходимыми для поддержания или восстановления международного мира и безопасности. Такие действия могут включать демонстрации, блокаду и другие операции воздушных, морских или сухопутных сил Членов Организации.

Принудительные меры безопасности без использования вооруженных сил и с их использованием. Операции ООН по поддержанию мира.

Неприсоединение и нейтралитет.

Нейтралитет и неприсоединение в МП. Неприсоединение — внешнеполит.курс гос-тва не учавствющего в воен.блоках; совокупность норм определяющих конкретные обязательства гос-тв в обалсти: проведения назависимого полит.курса, основанного на мирном сосуществовании гос-тв и неприсоединении к военным коалициям; поддержания антиколониальной национально-освободительной борьбы народов и наций; борьба с геноцидоам, расизмом, дискриминации; укрепление мира, безопасности, полит.стабильности. Нейтралитет (в войне) – правовой статус гос-тва не участвующего в войни и воздерживающегося от оказания помощи и содействия как одной так и другой воюющей стороне. Гос-ва объявляют о своем нейтралитете (в спец.декларации или заявлении), они обязаны строго соблюдать правила нейтралитета; имеет право отказаться от нейтралитета. Права: отражать военной силой любые попытки воюющих нарушить статус нейтрального гос-ва; предоставлять убежище войскам, военным кораблям; оказывать посредничество в переговорах; использовать морские, воздушные пространства принимая во внимание зоны военных действий; предоставлять доступ воен.кораблям воюющих сторон в свои порты на срок не более 24ч.для исправления последствий аварий; Гос-тва обязаны: не предоставлять свою тер-рию для формирования воен.отрядов воюющих и их военных баз; не передавать им боеприпасы, технику, препятствовать и не разрешать воюющим задерживать, осматривать и обыскивать в своем тер-ном море суда под люыми флагами; препятствовать тому чтобы раненые ибольные воюющих гос-тв по выздоровлении могли снова участвовать в военных действиях; приниматьмеры для зациты и охраны культурных ценностей воюющих сторон.

Меры (укрепления) доверия.

Стр. 41-43

Запрещение угрозы силой или ее применения в межгосударственном общении.

Предусмотренная Уставом ООН система международной безопасности может быть действенной и эффективной лишь при строгом соблюдении основных принципов международного права, изложенных в Уставе, всеми государствами и прежде всего великими державами – постоянными членами Совета Безопасности.

В связи с этим рассмотрим основополагающий принцип запрещения угрозы силой или ее применения в межгосударственных отношениях, на основании которого призвана действовать предусмотренная Уставом ООН система коллективной безопасности.



Этот принцип изложен в Уставе ООН в п. 4 ст. 2, который гласит:

«Все Члены Организации Объединенных Наций воздерживаются в их международных отношениях от угрозы силой или ее применения как против территориальной неприкосновенности или политической независимости любого государства, так и каким-либо другим образом, несовместимым с Целями Объединенных Наций».

Эта достаточно сложная формула требует тщательного юридического анализа с учетом мнения международного сообщества государств в целом, а также тех или иных входящих в него групп государств.

Прежде всего необходимо отметить то общепризнанное международным сообществом государств положение, что записанный в п. 4 ст. 2 принцип является одним из принципов Устава ООН и одним из основ ных принципов современного международного права. Об этом четко заявлено в Декларации о принципах международного права, касающихся дружественных отношений и сотрудничества между государствами в соответствии с Уставом Организации Объединенных Наций, единодушно и торжественно принятой (без голосования) Генеральной Ассамблеей ООН 24 октября 1970 г. в день двадцатипятилетия Организации (далее – Декларация 1970 г.).

К Декларации 1970 г., а также к материалам о ее подготовке нам не раз предстоит обращаться. Поэтому отметим сразу, что, с одной стороны, как гласит сама Декларация (Преамбула), она представляет собой прогрессивное развитие и кодификацию изложенных а ней принципов Устава ООН и международного права, а с другой – является итогом компромисса между различными входившими в ООН группами государств (в частности, между восточноевропейскими, западными и развивающимися государствами). Соответственно многие формулировки положений, касающихся юридического содержания изложенных в ней принципов, достаточно расплывчаты или вообще непосредственно не относятся к их нормативному содержанию. Тем не менее Декларация 1970 г. – наиболее компетентное толкование изложенных в ней принципов Устава ООН и международного права. Утверждение, что изложенные в ней принципы суть принципы международного права, имеет, очевидно, тот смысл, что они являются также обычными правовыми нормами, т.е. обязывают не только членов ООН, но и государства-нечлены. Впрочем, ныне это практически общепризнано.

В Декларации 1970 г. изложены семь основных принципов международного права, а именно (в сокращенной их формулировке):

а) неприменения силы и угрозы силой в межгосударственных отношениях;

в) мирного разрешения споров между государствами;



c) обязанности в соответствии с Уставом не вмешиваться в дела, входящие во внутреннюю компетенцию любого государства;

d)обязанности государств сотрудничать друг с другом в соответствии с Уставом;

e) равноправия и самоопределения народов;

f) суверенного равенства государств;

g) добросовестного выполнения государствами обязательств, принятых ими в соответствии с Уставом.

В Декларации 1970 г. подчеркивается, что при толковании и применении изложенных в ней принципов необходимо исходить из того, что они взаимосвязаны и что каждый из них должен рассматриваться в контексте всех других принципов.

10

Следует иметь в виду, что принцип неприменения силы, равно как и другие вышеуказанные основные принципы, представляет собой императивную норму международного права, нормуjus cogens (общеобязательного права). Ныне это также общепризнано.

Таковы предварительные соображения, относящиеся к принципу неприменения силы.

Что же касается существа этого принципа, то его толкование и, соответственно, применение сводится главным образом к нижеследующему.

Во-первых, в п. 4 ст. 2 Устава ООН речь идет о запрещении угрозы силой или ее применения в межгосударственных отношениях, в отношениях государств друг с другом. Это положение нашло отражение в Декларации 1970 г., где говорится:

«Каждое государство в своих международных отношениях обязано воздерживаться от угрозы силой или ее применения как против территориальной неприкосновенности или политической независимости любого государства, так и каким-либо другим образом, несовместимым с целями Организации Объединенных Наций».

Следовательно, субъектами правоотношений в силу рассматриваемого принципа являются государства и только государства. Этот принцип не затрагивает взаимоотношений государств с другими субъектами международного права, в частности с Организацией Объединенных Наций (в части полномочий Совета Безопасности в соответствии с Уставом ООН, о которых говорилось выше и что прямо подтверждается в Декларации 1970 г.), а также взаимоотношений с народами, осуществляющими свое право на самоопределение, о чем подробнее будет сказано далее.

Наконец, положения рассматриваемого принципа, касающиеся правоотношений между государствами, не затрагивают внутригосударственных событий, связанных с применением силы государством. Это, однако, не означает, что определенные события в каком-то государстве (очевидно, помимо постоянного члена Совета Безопасности) не могут квалифицироваться Советом Безопасности как угроза международному миру и безопасности со всеми вытекающими из этого последствиями.

Во-вторых, необходимо определить, что именно понимается под словом «сила» в контексте принципа неприменения силы и угрозы силой в межгосударственных взаимоотношениях. Задача эта достаточно сложная, ибо мнения по данному вопросу как государств, так и представителей международно-правовой доктрины резко расходятся с момента вступления Устава ООН в силу.

11

Бесспорно одно, в чем единодушно сходятся как все члены международного сообщества государств, так и международно-правовая доктрина в целом, а именно та, что п. 4 ст. 2 Устава запрещает применение вооруженной силы (вооруженных сил) в международных отношениях. Назовем это узким толкованием указанного положения.

Но в принципе возможно и широкое его толкование, во всяком случае такого толкования придерживались афро-азиатские страны, поддержанные восточноевропейскими государствами, в Специальном комитете по выработке Декларации 1970 г. Оно сводится к тому, что п. 4 ст. 2 запрещает использование в межгосударственных отношениях также других форм применения силы (давления, принуждения, воздействия) – политического, экономического или иного характера.

Западные же страны и большинство латиноамерианских государств в Специальном комитете и ранее твердо придерживались узкого толкования рассматриваемого принципа.

Применительно к принципу неприменения силы в межгосударственных отношениях, изложенному в Декларации 1970 г., компромисс был найден путем включения в ее Преамбулу абзаца, который гласит:

•«Напоминая об обязанности государств воздерживаться в своих международных отношениях от военной, политической, экономической или какой-либо другой формы давления, направленного против политической независимости или территориальной целостности любого государствам.

В итоге общепризнанным толкованием закрепленного в п. 4 ст. 2 Устава ООН и международном праве принципа остается его узкое толкование: запрещается применение вооруженной силы (вооруженных сил) государством в его взаимоотношениях с любым другим государством. И мы будем исходить из такого толкования в дальнейшем.

Отметим при этом, что отечественная международно-правовая доктрина фактически единодушно придерживалась широкого толкования принципа запрещения силы в межгосударственных отношениях. Разделял такое толкование и автор настоящего труда, но ныне изменил свою позицию в пользу толкования, обозначенного выше узким, и хочет объяснить почему.

Прежде всего обратим внимание на только что приведенный абзац Преамбулы Декларации 1970 г., так же принятый на основе консенсуса (и компромисса), как и Декларация в целом. Этот текст, мягко выражаясь, далек от совершенства, но суть его в том, что запрещается в межгосударственных отношениях применение политической, экономической или иной силы (давления, принуждения), но не угроза применения таких сил, что достаточно понятно без особых объяснений. В этом, в частности, один из элементов несовместимости широкого толкования

12

рассматриваемого принципа с его положениями о запрещении не только применения силы, но и угрозы силой.

Далее следует вновь подчеркнуть, что запрещение применения принуждения, военного или иного характера, касается урегулированных международно-правовыми нормами взаимоотношений между государствами, нормами, именуемыми в праве регулятивными или, по терминологии Комиссии международного права в ее комментарии к Проекту статей об ответственности государств, «первичными» нормами.

В случае же нарушения этих регулятивных, «первичных» международных юридических норм государством налицо его международно-противоправное деяние, влекущее международную ответственность этого государства. Именно в таком случае вступают в действие правоохранительные, или «вторичные», международно-правовые нормы, нормы о международной ответственности государств за свои международно-противоправные деяния1. В этих «вторичных», правоохранительных отношениях принуждение государства-нарушителя потерпевшим государством или международным сообществом государств в лице Организации Объединенных Наций не только допустимо, но и в установленных формах правомерно.

Представляется бесспорным и общепризнанным, что в соответствии с Уставом ООН и международным правом в межгосударственных отношениях, урегулированных «первичными» нормами, т.е. в предусмотренном международным правом правопорядке, запрещено прибегать к любым формам или мерам принуждения, невоенным или военным. Это и установлено, скорее подтверждено, международным сообществом государств в приведенном выше абзаце Преамбулы Декларации 1970 г.

Однако последнее вовсе не значит, что это предусмотрено или вытекает из толкования положений п. 4 ст. 2 Устава ООН и соответствующей нормы международного права.

Консенсус международного сообщества государств наличествует лишь в отношении того, что положениями п. 4 ст. 2 запрещены угроза вооруженной силой или ее применение в межгосударственных отношениях. И такому толкованию необходимо, по нашему нынешнему убеждению, неуклонно следовать.

Иными словами, применение силы (давления, принуждения), другой, чем вооруженные силы, запрещено Уставом ООН и международным правом иными нормами, а не положениями нормы п. 4 ст. 2 Устава

Подробнее см.: Ушаков НА. Основания международной ответственности государств. М,, 1983; онже. Проблемы теории международного права. М., 1988.

13

ООН. Установить, какими именно иными нормами, не входят в задачу толкования нормы п. 4 ст. 2 Устава ООН, которым мы занимаемся.

При этом возникает вопрос, касается ли запрещение государствам прибегать к использованию невооруженной силы в своих международных отношениях только в процессе их правоприменительной деятельности или такое запрещение касается также «вторичных* правоотношений, возникающих при наличии международно-противоправного деяния государства и наступлении ситуации, влекущей его международную ответственность за это.



Страницы: 1 | 2 | Весь текст




sitemap
sitemap