Влияние немецкой истории и культуры на русскую литературу



Гимназия №107

Выборгского района

Влияние немецкой истории и культуры на русскую литературу.

Работу выполнила:

Ученица 10-1 класса

Богородская Екатерина

Адрес:

Б. Сампсониевский про.

Д.94, кв.1

Тел: 295-94-66

Педагог:

Лафиренко Л.И.

Санкт-Петербург. 2012 г.

Содержание.

Введение . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .. . . . . . . . . . . . . .. . 2

II. Влияние немецкой истории и культуры на русскую литературу.

История русско-немецких отношений . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 3-5

2. Причины появления немцев русской литературе . . . . . . . . . . 6-7

3. Образы немцев в русской литературе . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 8-17

4. Отношение русских людей к немцам . . . . . . . . . . . . . . . . . . 18-19

5. Влияние немецкого языка на русский . . . . . . . . . . . . . . . . . . 20-22

III. Вывод . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .23

IV. Список использованной литературы . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 24-25

Введение.

Многовековые межкультурные контакты двух стран непременно оказывают влияние на духовную и экономическую сферы общества друг друга. Именно такая ситуация сложилась у России с Германией. Огромное количество немцев, проживающих в нашей стране с середины 16 до конца 19 века, оказало существенное влияние на культуру России. Пожалуй, не найдется такая область деятельности, в которой немцы не оставили бы свой след. Архитектура, политика, медицина, образование, изменение русского языка за счет большого количества заимствований – все это результат влияния немцев на Россию. Многие ученые так до сих пор и не решили вопрос о том, не немцы ли создали все то, что нас теперь окружает: от государства до системы образования.

Но в своей работе я бы хотела проанализировать самое значительное, на мой взгляд, влияние. Воздействие немецкой истории и культуры на русскую литературу.

На мое решение исследовать данную тему, прежде всего, повлиял интерес, вызванный великим множеством персонажей-немцев в русской литературе. Читая различные произведения отечественных писателей, я постоянно встречалась с «немцами». И.С. Тургенев, Ф.М. Достоевский, Л.Н. Толстой, А.П. Чехов, А.Н. Толстой – вот лишь неполный список авторов, труды которых пестрят обилием немцев. Таким образом, я и начала свое исследование.

Вторым значительным фактором, укрепившим мое решение исследовать данную тему, стал опрос, проведенный мной среди учащихся 8- 11 классов. По результатам тестирование большинство респондентов не смогли объяснить такое «засилье» немцев в русской литературе. Также далеко не все оказались способными привести в пример больше пяти произведений, содержавших в себе героев-немцев. В связи с этим, мне захотелось продолжить свое исследование, чтобы как можно больше людей узнали о причинах, вызванных таким обилием «немцев».

Во время работы над своим исследованием я пользовалась различной литературой таких авторов, как Н.А. Добролюбов, П.В. Анненков В.С. Белинский, прибегала к помощи интернет ресурсов и оригинальному тексту анализируемых произведений. Многие из материалов, написанных этими людьми, повлияли на мое представление об историческом и культурном взаимодействии русских и немцев, это также стало одним из факторов, повлиявших на мое решение исследовать данную тему.

История русско-немецких отношений.

Первые упоминания о немцах на Руси относятся к IX веку н.э., но существенный приток их в Россию отмечается только с XV века. Петровские реформы распахнули страну для европейцев, сделали их желанными гостями и соратниками. С этого времени количество немцев в России стабильно возрастает. Уроженцы немецких княжеств с самых первых шагов становления российского государства играли чрезвычайно значимую роль в его развитии, с XVIII века — занимали в стране ключевые посты. Первоначально выходцы из Германии селились на Руси в Немецких слободах, вне зависимости от религиозных пристрастий и профессиональной принадлежности. Подобные образования встречались во многих русских городах.

В Москве издавна находились поселения торговцев из многих стран. Возможно, одним из таких старейших иноземных поселений были так называемые Наливки, также одним из первых, по всей вероятности, было поселение иноземцев в Замоскворечье, в Болвановье. Много иноземцев появилось в Москве во время Ливонской войны: войска взяли так много пленных, что ими торговали в городе — за мужчину давали по гривне, а девушка шла по пяти алтын. Часть ливонских пленников Иван Грозный поселил отдельно и, они-то, вероятно, образовали первую в Москве Немецкую слободу — поселение иностранцев, «немцев» — немых, не говорящих по-русски людей. Находилась слобода на правом берегу Яузы, возможно, несколько ниже по течению, чем основанная позже неё. Ливонцев было около четырех тысяч, и их поселение оказалось довольно крупным. Топоним «Немецкая слобода» упоминается в источниках уже в 1578 году. Чтобы не тратиться на содержание пленных, царь разрешил им выделывать и продавать вино, пиво и другие напитки, что обычно было монополией казны. В начале XVII века Немецкая слобода была вполне благоустроенным поселением, имевшим даже свою собственную церковь, в которой похоронили принца Иоанна Датского, жениха дочери царя Бориса Ксении. Первая Немецкая слобода исчезла в Смутное время.

Лишь после изгнания польско-литовских интервентов и восстановления центральной власти в столицу Московии опять потянулись иностранцы. В первую очередь приезжали, конечно, торговцы, но кроме них, военные, архитекторы, медики, ремесленники.

Постепенно Немецкая слобода стала новым центром Москвы, где в противоположность Кремлю, напоминавшему Петру все отжившее, старое, сосредоточивалось новое, нужное для России.

Петр, с его подвижным, восприимчивым умом, был первым русским монархом, совершившим несколько заграничных путешествий. Современники Петра связывали все нововведения в стране с влиянием на молодого царя иноземного окружения. Ещё во времена стрелецкого бунта сторонники царевны Софьи призывали: «Немецкую слободу разорить и немцев побить… государя (Петра)… убить за то, что начал веровать в немцев…». Впоследствии царь Петр не забывал Немецкую слободу: здесь он принимал иноземных послов, держал совет с приближенными, развлекался. Видя пристрастие царя к иноземной слободе, многие сановники стали покупать себе усадьбы и в самой слободе, и на пути к ней, по Мясницкой, Покровке, в Басманной слободе, и строить в них роскошные дворцы. Постепенно петровские реформы стерли границу между Кукуем (немецким поселением) и Москвой.

Петру, задумавшему строить новую северную столицу по европейскому образцу, необходимы были иностранные специалисты. Петербургские иноземцы селились первоначально также в Немецкой слободе. Главная Немецкая слобода Санкт-Петербурга занимала пространство от Марсова (Потешного) поля до Дворцовой площади и от Дворцовой (Верхней) набережной до набережной реки Мойки. К восточной границе Немецкой слободы примыкал Летний сад, где известным берлинским архитектором Андреасом Шлютером в 1712 году был построен Летний дворец Петра I. Л.Ю. Эренмальм считал, что Немецкая слобода начинается от Фонтанки и в неё входит весь Летний сад: «…в этой слободе находятся два больших дома царя, в одном из которых царь живет летом, а в другом зимой» (Летний и Зимний дворцы Петра I). Вице-адмирал русского флота Корнелий Крюйс (1657–1727) имел дом, расположенный в 300 метрах от Зимнего дворца Петра I. Его дом был одним из старейших в слободе. В доме вице-адмирала была организована первая общинная лютеранская церковь (1704). Позже появляются финский лютеранский (в деревянном доме на четной стороне Миллионной улицы) и католический (первоначально деревянный, перестроен в камне в 1720 году — приблизительно участок д. 1 по Марсову полю) молитвенные дома. Но в 1724 году, когда число купцов и ремесленников, переехавших в Петербург из Москвы и Архангельска, значительно увеличилось, было решено возвести собственную церковь.

В 1728 году в Петров день фельдмаршал Б.Х. фон Миних заложил на Невском проспекте церковь святого Петра. В Немецкой слободе имели дом братья Иоганн-Готлиб-Теодор (Иван) и Роберт-Лауренс (Лаврентий) Блюментросты, чье местожительство обусловило появление в слободе в 1722 году здания Главной аптеки (Миллионная улица, 4/1). В 1712 году в Петербург, в составе других «министерств» петровского правительства, был переведен Аптекарский приказ, получивший название Главной аптеки, возглавляемой И.Л. Блюментростом. Участок Аптеки простирался с севера на юг, от Миллионной улицы к реке Мойке, с востока ограничивался Бестужевским, с запада Аптекарским переулками.

По мере притока иностранцев в Петербург Немецкая слобода разрасталась все сильней.

Постепенно в России сложилась многочисленная и разноликая немецкая диаспора — этнокультурная общность людей, объединенных языком, традициями и принадлежностью к Евангелическо-Лютеранской Церкви.

По данным Всероссийской переписи населения 1897 года немцы составляли 1,42% от всего населения Российской империи. В европейской части России проживало 1 312 188 немцев, в Польше — 407 274, на Кавказе — 56 729, в Сибири — 5 424, в Средней Азии — 5 424.

Большинство немцев — 76,62% — составляли сельские жители, 23,38% — городские. До событий, потрясших Россию в начале XX века, немцы играли значительную роль в жизни страны. Пожалуй, нет такой сферы деятельности, где бы выходцы из германских княжеств не оставили по себе добрую память. Безусловно, прежде всего немцев привлекала столица Российской империи — Санкт-Петербург. В начале XX века здесь проживало 50 000 немцев, что составляло 2,5% от общего числа жителей. Немцы внесли значительный вклад в становление российского общества, его развитие и европейскую интеграцию.

Первая и Вторая Мировые войны радикально изменили отношения двух стран. Послевоенное сотрудничество было существенно осложнено реалиями холодной войны.

Современное состояние отношений России и Германии характеризуется как очень дружественное и плодотворное. Продолжает неуклонно расти взаимодействие в культурной сфере.

Причины появления «немцев» в русской литературе.

На протяжении более чем двух столетий русские писатели открывают для себя различные черты характера своих культурных и географических соседей – немцев, с восторгом или же, напротив, неудовольствием повествуют о днях, проведенных в Германии, задумываются над тем, что представляет собой человек за границей, обращаются к типу «русских немцев».

Подобный интерес не был случайным, он диктовался не литературной модой, а обстоятельствами жизни. Слишком велико было культурное различие между русскими и их европейскими соседями – «немцами», чтобы не отразиться в литературе. Другие ассимилированные народы, например, не вызывали у писателей подобного интереса.

Итак, первой причиной обилия немецких персонажей стало массовая миграция в Россию, немцы стали неотъемлемой частью жизни русского народа и не могли не появиться в отечественной литературе.

С течение времени ассимиляция русских с немцами достигла достаточно высокого уровня. Например, М.Ю. Лермонтов, выведя в романе «Герой нашего времени» русского доктора с немецкой фамилией Вернер, хорошо показал, насколько тесно переплелись в истории многие русские и немецкие судьбы. Печорин замечает, что знавал и человека с типичной русской фамилией Иванов, который был настоящим немцем. К описываемому времени немецкие семейства уже достаточно ассимилировались, чтобы считать себя подобными коренным жителям страны, хотя никогда эта ассимиляция не была полной.

Вообще, как бы долго ни жил иноземец в России, всегда в его облике, речи, манерах находилось что-либо, выделяющее его из среды коренных жителей. В тургеневской повести «После смерти» есть персонаж с немецкой фамилией Купфер. Это был «немец до того обрусевший, что ни одного слова по-немецки не знал и даже ругался «немцем».

Интересно здесь то, что инородство Купфера, тем не менее, замечается – благодаря особенным, нерусским чертам его характера, рассказчик, например, подчеркивает его германское стремление к «идеальному».

Соответственно многочисленные и разнообразные контакты русских с немцами не могли не войти в качестве основного компонента в реальность художественных произведений.

Зачастую не бросаясь в глаза, оставаясь, по определению историка С.В. Оболенской «фоном», «задним планом», «немецкая» тема является своего рода контрапунктом «русской» темы. Следовательно, обращение русской литературы к герою-немцу служит, также, познанию «русского» во всей его уникальности — «русскости», отразившейся, как в зеркале, в «чужом», в «немецкости».

Образ Андрея Штольца в романе И.В. Гончарова «Обломов».

Одним из наглядных примеров персонажа-немца в русской литературе является Андрей Штольц. В романе И. В. Гончарова он противопоставлен главному герою — Илье Ильичу Обломову. Обломов — это типичный «русский ленивец». Он не практичен и нерационален, неприспособлен к жизни, беспомощен перед любыми трудностями. Илья Ильич никогда ничего не делает сам — для этого у него есть верный слуга Захар.

В романе путем художественной антитезы изображен образ Андрея Штольца. Будучи родом из небогатой семьи, ему с детства приходилось добиваться всего самостоятельно. Отец дал ему то воспитание, которое сам получил от отца: рано заставил работать и отослал от себя закончившего университет сына, обучил его всем практическим наукам: «С восьми лет он сидел с отцом за географической картой, разбирал по складам Гердера, Виланда, библейские книги и подводил итоги безграмотным счетам крестьян, мещан и фабричных, а с матерью читал священную историю, учил басни Крылова». Отец научил его, что главное в жизни — это деньги, строгость и аккуратность.

Уже на этапе юношества мы видим существенную разницу между представителем так называемой «обломовщины» и практичным, трудолюбивым образом немца. В то время как Андрей находиться в постоянной деятельности и не гнушается самой черной работы, Обломов не может даже заставить себя дочитать книгу «Путешествия в Африке». Штольц благодаря своему упорному труду, силе воли, терпению и предприимчивости стал богатым и известным человеком. Сформировал у себя «железный характер».

Различаются герои и во взглядах на любовь. Обломову нужна была так называемая жена-мать, которая заботилась бы о нем. Андрей же в свою очередь ищет умную и активную женщину, равную ему по взглядам и силе.

Штольц расценивается как фигура почти положительная, призванная разбудить сонное царство Обломовых и вызвать его обитателей к полезной деятельности. Смущает то, что героем был избран не русский человек, а немец. Этот факт вызывает недоумение многих персонажей романа, в частности Тарантьева, который говорит о Штольце враждебно, так как тот развенчивает его махинации. \\»Хорош мальчик! Вдруг из отцовских сорока тысяч сделал тысяч триста капиталу, и в службе за надворного перевалил, и ученый… теперь вот еще путешествует… Русский человек выберет что-нибудь одно, да и то не спеша, потихоньку да полегоньку…\\».

Такой подход к работе является еще одним противопоставлением русского и немецкого человека.

Необычный, строгий и яркий образ немца Андрея Штольца был создан для того чтобы глубоко оттенить лень, покладистость и широту души Обломова.

Произведение И.В. Гончарова « Обломов» в полной мере позволяет нам увидеть, как сильно отличается немецкий образ деятельного человека от русского «ленивца».

Образ Карл Иванович Мауера в трилогии Л. Н. Толстого « Детство. Отрочество. Юность».

Повесть Л.Н. Толстого «Детство» из трилогии «Детство», «Отрочество», «Юность» – первое завершенное и опубликованное произведение писателя, работа над которым была окончена к январю 1852 года. Каждое литературное произведение, верно отражающее свою эпоху, со временем приобретает значение исторического документа. Это касается и повести Толстого.

Повествование начинается с главы «Учитель Карл Иваныч». Карл Иванович Мауэр, или попросту Карл Иваныч — немец, учитель, гувернер. Он считает себя несчастным с самого рождения, или, как говорит он сам, коверкая русские слова на немецкий лад, «ишо во чрева моей маттри». У его жизни длинная богатая история, которую герой рассказывает детям: он незаконнорожденный сын графа фон Зомерблата, из великодушия пошел на военную службу вместо своего брата, которого отец любил больше его, воевал с французами, попал в плен, бежал, работал на канатной фабрике; вернувшись домой, чуть не был арестован как дезертир, снова бежал, был нанят на службу русским генералом Сазиным, и уже только потом попал к Иртеньевым.

Толстой подчеркивает не только чудаковатость учителя, его доброту, но и разницу между поведением героя в детской и в классной, где тот уже выступает не в роли добродушного дядюшки, а в качестве наставника, с очками на носу и книгой в руке. Большую часть времени Карл Иваныч проводит за чтением, и на лице его в это время спокойно-величавое выражение. «Как теперь вижу я перед собой длинную фигуру в ваточном халате и в красной шапочке, из-под которой виднеются редкие седые волосы». Все вещи Карла Ивановича разложены в чинном порядке, аккуратно на своем месте.

В «Детстве», как известно, очень много автобиографического. Большая часть содержания повести связана с изображением жизни и быта обитателей дворянской усадьбы, чьи образы во многом раскрываются через особенности их речи. В первых главах повести изображен один день из жизни типичной русской дворянской усадьбы глазами главного героя, десятилетнего Николеньки Иртеньева. Перед нами предстает история целой семьи, выраженная через воспоминания, описанные в тексте повести события, диалоги и внутренний монолог главного героя. В связи с этим особое значение приобретают речевые характеристики героев. Они сильно отличаются друг от друга в зависимости от возраста, национальной принадлежности, происхождения и социального положения того или иного персонажа.

В первой главе общение учителя с детьми происходит исключительно на немецком языке. Николенька также отвечает ему на немецком : «Ach, lassen Sie, Карл Иваныч». Но при этом мы обращаем внимание, что все мысли Николеньки выражаются на русском языке: «Положим,- думал я,- я маленький, но зачем он тревожит меня? Отчего он не бьет мух около Володиной постели? Вон их сколько! Нет,- Володя старше меня; а я меньше всех: оттого он меня и мучит…». Так Толстой показывает чистое нравственное начало в Николеньке, отмечает его «русскость».

Карл Иваныч, в свою очередь, почти всегда говорит на немецком. Однако в сцене, где Карл Иваныч узнает о своем увольнение, он переходит на русский. Расставание с их семьей, когда отец Николеньки собирается взять нового гувернера-француза, переживает как драму.

В первой главе мы встречаем также упоминание о приятельских отношениях Карла Иваныча и дядьки Николая, приставленного к детям. Учитель расстроен новостью о возможном отказе от его услуг. Дядька Николай испытывает несомненное уважение к немцу, пытаясь встать, когда тот входит к нему в комнату: «Должно быть, Николай хотел встать, потому что Карл Иваныч сказал: «Сиди, Николай! » – и вслед за этим затворил дверь». Николай понимает состояние своего приятеля, старается выслушать его, не перебивая, лишь единожды выражая свое отношение к детскому обучению: «Как же еще учиться, кажется, — сказал Николай, положив шило и протягивая обеими руками дратвы». Свою же истинную реакцию он выражает скорее невербальными способами, утвердительно кивая головой. Сомнение выражается иначе: «Николай поднял голову и посмотрел на Карла Иваныча так, будто желая удостовериться, действительно ли может он найти кусок хлеба, — но ничего не сказал». Речь же учителя при этом более похожа на монолог, подкрепленный риторическими вопросами. Он скорее желает выговориться перед дядькой. Приведем несколько примеров: «Сколько ни делай добра людям, как ни будь привязан, видно, благодарности нельзя ожидать, Николай? – говорил Карл Иваныч с чувством…

— Да, теперь я не нужен стал, меня и надо прогнать; а где обещания? Где благодарность? Наталью Николаевну я уважаю и люблю, Николай, — сказал он, прикладывая руку к груди, — да что она?.. ее воля в этом доме все равно, что вот это, — при этом он с выразительным жестом кинул на пол обрезок кожи».

Таким образом, используя русский язык, Толстой старается подчеркнуть глубину драмы, которую переживает герой. Мы ясно видим, что разговорным языком на бытовом уровне учитель владеет достаточно свободно, но этого нельзя сказать о его письменной речи. Явно бросается в глаза незнание грамматики и орфографии. В короткой записке отцу Николеньки прослеживается ряд несогласованных словосочетаний и ошибок в падежных окончаниях, чувствуется незнание родовых форм.

Вследствие анализа произведения, можно сделать вывод, что Толстой использует язык как степень выражения чувств.

Образы героев-немцев в произведениях Ф.М. Достоевского.

Большинство героев-европейцев у Достоевского именно немцы. Германия, — по словам Достоевского, «самый большой и самый главный» сосед России в Европе и в кармическом законе притягивания противоположностей — ведь на мировой сцене символов славянский и германский характеры (менталитеты) олицетворяют полярные понятия, но в силу закона притягивания противоположностей стремятся друг к другу».

Из постоянных образов, встречаемых читателем в произведениях Достоевского, можно выделить следующие:

немец-доктор (врач, медик, лекарь) – («Двойник» и «Роман в девяти письмах»).

немка – хозяйка доходных домов, «нумеров», «углов» – («Двойник», «Хозяйка», «Преступление и наказание»).

немец-управляющий усадьбой, имением – («Как опасно предаваться честолюбивым снам»).

немцы (иностранцы) – владельцы кафе, магазинов, кондитерских и т.п. – («Бедные люди», «Двойник», «Слабое сердце»).

немцы (иностранцы) – музыканты – («Неточка Незванова»).

В качестве примера можно рассмотреть образ Амалии Липпевехзель:

Липпевехзель Амалия Людвиговна – персонаж романа Ф.М. Достоевского «Преступление и наказание», хозяйка дома, где живет семья Мармеладовых, Лебезятников, и поселившийся у последнего Лужин.

Семен Захарович Мармеладов называл ее Амалией Федоровной, Катерина Ивановна принципиально называла хозяйку (с которой всегда находилась в состоянии вражды) Амалией Людвиговной. Та на такое обращение всегда обижалась и требовала называть ее «Амаль — Иван». Автор так и называет ее Амалией Ивановной, и он также замечает, что это была «чрезвычайно вздорная и беспорядочная немка».

И говорила она с характерным чудовищным акцентом. Наиболее полно ее натура, а также взаимоотношения с Катериной Ивановной и остальными жильцами раскрывается в сцене похорон и поминок Мармеладова: «Амалия Ивановна всем сердцем решилась участвовать во всех хлопотах: она взялась накрыть стол, доставить белье, посуду, приготовить на своей кухне кушанье. <…> и Амалия Ивановна, чувствуя, что отлично исполнила дело, встретила возвратившихся даже с некоторую гордостию, вся разодетая, в чепце с новыми траурными лентами и в черном платье…». К сожалению, торжественные поминки вскоре переросли в безобразный скандал между вдовой и хозяйкой, а закончились и вовсе трагически: Соню Мармеладову обвинили в воровстве.



Интересно, что фамилия хозяйки образована от нескольких немецких слов: «Lippe» (губа), и «Wechsel» (перемена, изменения). То есть, условно говоря,- изменчивая, капризная губа: любящая кривить губы.

В «Преступлении и наказание» немка представлена, как вздорная, глупая женщина. Однако не во всех произведениях Достоевского персонажи — немцы предстают перед нами в отрицательном свете.

Среди положительных «немецких» черт характера, отчетливо

выделяемых Достоевским, можно отметить следующие:

аккуратность – («Петербургская летопись», ««Хозяйка»).

верность – («Хозяйка»).

честность – («Хозяйка»).

зажиточность – («Бедные люди», «Петербургская летопись»).

пристрастие к системности и систематизации – («Петербургская летопись»).

умение трудиться – («Господин Прохарчин», «Неточка Незванова»).

Также, особый интерес представляет жизнь, которую вели немцы на просторах России. В качестве примера возьмем отрывок из произведение Ф.М. Достоевского «Униженные и оскорбленные»:

«Посетители этой кондитерской большею частию немцы. Они собираются сюда со всего Вознесенского проспекта — всё хозяева различных заведений: слесаря, булочники, красильщики, шляпные мастера, седельники — всё люди патриархальные в немецком смысле слова. У Миллера вообще наблюдалась патриархальность. Часто хозяин подходил к знакомым гостям и садился вместе с ними за стол, причем осушалось известное количество пунша. Собаки и маленькие дети хозяина тоже выходили иногда к посетителям, и посетители ласкали детей и собак. Все были между собою знакомы, и все взаимно уважали друг друга. И когда гости углублялись в чтение немецких газет, за дверью, в квартире хозяина, трещал августин, наигрываемый на дребезжащих фортепьянах старшей хозяйской дочкой, белокуренькой немочкой в локонах, очень похожей на белую мышку. Вальс принимался с удовольствием…».

Образ Гуго Пекторалиса в произведении Н. С. Лескова

«Железная воля».

Богатейшим для исследования немецко-русских отношений и образа «типичного» немца является произведение Н. С. Лескова «Железная воля». Главный герой, инженер Гуго Карлович Пектроалис — человек с железной волей, как он сам о себе говорит: « О, я все могу выносить, потому что у меня железная воля! Да, у меня железная воля; и у моего отца, и у моего деда была железная воля, — и у меня тоже железная воля».

Гуго оказался очень хорошим инженером и дело с машинами для хлебозавода, из-за которых он и приехал работать в Россию, пошло очень хорошо.

Однако, не смотря на все его положительные качества: упорство, педантичность, настойчивость русские люди относились к нему с потехой, не замечая, что его железная воля помогает не развалиться заводу.

Он был, как и все немцы, изображаемые в отечественной литературе, невероятно расчетлив и бережлив.



Вскоре, накопив достаточно денег, он открывает собственный завод. Но тут возникает одна проблема. На территории, выкупленной под строительство, живет некий Сафроныч с семьей и содержит никому уже не нужный старенький завод. Гуго предлагает ему продать землю, но Сафроныч ни за что не соглашается. До самой смерти он стоит на своем. На похоронах старика Гуго не может сдержать радости, под конец он начинает спорить с местным священником, пытается доказать ему что съест больше блинов. Невинно начавшееся сражение приводит к ужасной трагикомичной смерти героя: он давится блином и умирает.

Такая нелепая смерть не может не поразить. Аккуратный, трудолюбивый, терпеливый и умный немец не смог устоять со своей «железной волей» перед таким пустяком.

Лесков, создавая образ Гуго Пекторалиса, старался подчеркнуть двойственность его «железной» воли. С одной стороны нельзя не признать, что такого упорства подчас не хватает многим русским людям. С другой стороны Лесков подчеркивает достигшую омерзительных форм и размеров собственническую психологию Пекторалиса, который огородил забором дом своего конкурента Сафроныча, лишив его возможности общаться с внешним миром.

Таким образом, автор провел тонкую параллель с усиливающимся влиянием в Европе прусской нации, а также жестокой политикой имперского канцлера того времени Отто фон Бисмарка, достигшей своего предела.

Характерно также что, смерть героя проходит совсем незаметно. Для того чтобы убедиться в этом обратимся к тексту:

Первая баба спрашивает:

«Кого, мать, это хоронят?»

А другая отвечает:

«И-и, родная, и выходить не стоило: немца поволокли.»

Отношение русских людей к немцам.

В обществе преобладало в основном отрицательное, полунасмешливое отношение к людям с этой национальностью. Чтобы убедится в этом, стоит проанализировать некоторые произведения.

Во-первых, русские недолюбливали немцев, прежде всего за сильное различие в культуре. Это, на мой взгляд, является главным фактором, определяющим не самое лучшее отношение русских к немцем.

Так, у И.С. Тургенева в повести «Вешние воды» один из героев критикует немецкие обеды: «Экие, однако, эти немцы – ослы! Не умеют рыбу сварить. Чего, кажется, проще? А еще толкуют: «Фатерланд, мол, объединить следует». Кельнер, примите эту мерзость!».

Во-вторых, прусскую нацию, не любили за солдафонство. Например, в сцене у Царицынских прудов («Накануне») немцы выведены чинопочитателями. Тургенев подмечает лишь действительные, распространенные черты немецкого характера – невежество, презрение военных к штатским. И вместе с тем он не распространяет свое наблюдение на всю германскую нацию. Именно в начале 70-х годов, в момент наибольшего размежевания с прусской политикой, Тургенев признает за майором фон Донгофом в «Вешних водах» наличие благородства, деликатности, способность к раскаянию.

В «Республике ШКИД» Г. Белых и Л. Пантелеева упоминается некий немецкий ученый, который «в шутку или серьезно» заявил об открытии нового микроба, «cino», заставляющего «человека страдать манией киноактерства».

Немец вообще воспринимался всеми русскими писателями как исключительно «правильное» существо, а, как известно, такие черты как педантичность и правильность всегда высмеивались русскими людьми.

Для того чтобы убедиться в этом, обратимся к сборнику произведений Ф.М. Достоевского «Дневник писателя». Например, говоря о русском чиновнике, писатель так характеризовал его: главное в нем – мелочное «юпитерство», желание показать, что публика зависит от него. Немецкий же чиновник работает более педантично, но за излишней, по мнению русского, правильностью скрывается много большее внимание к приходящему человеку.

Здесь мы видим, как на первый взгляд отрицательная черта немецкого характера играет положительную роль.

Еще более немецкая склонность к порядку поражала русских людей, оказавшихся в самой Германии. К.С. Федин в рассказе «Я был актером» изображает убранство немецкой тюремной камеры, неслыханное в русской действительности, и потому делает это весьма иронически. «На стене камеры висели «Правила гигиены», напечатанные мелким шрифтом. В середине правил были нарисованы зубы и рука с зубной щеткой»

Вместе с тем в русской литературе часто критиковались ограниченные духовные запросы обывателей-немцев. «Дела прежде всего!» – заявляет г-н Клюбер в «Вешних водах» Тургенева. Зоя Никитична Мюллер в романе Тургенева «Накануне» настолько ограничена, что Елена Стахова «решительно не знала, о чем ей говорить с Зоей, когда ей случалось остаться с ней наедине».

Отчасти, причиной насмешливого отношения русских может служить их некоторая «неполноценность» по сравнению с немцами. Внутренне русские люди чувствуют, что их безалаберность все — таки хуже немецкой педантичности. М.Е. Салтыков-Щедрин в книге «За рубежом» приводит блестящий диалог под названием «Мальчик в штанах и мальчик без штанов: Разговор в одном явлении». Он метафорически сравнивает русскую и немецкую действительность, и сравнение это бывает не всегда выгодным для русских.



Так, уже в экспозиции «детской пьесы» Салтыков-Щедрин словно бы вспоминает выражение Н.В. Гоголя, как-то заметившего, что на центральной площади всякого русского города обязательно присутствует огромная лужа.

Лужа как символ национальной действительности невозможна в Германии, немец для этого слишком ориентирован на соблюдение «порядка», «закона».

Факт, что на немцев в России часто взирали с сочувственным умилением, подозревая в них какое-то странное несоответствие русской действительности. Русский человек исходил в своих поступках из постижения ситуации – немец, в его глазах, пытался первым делом выстроить философскую схему и применить ее затем к действительности. «Правильность», как ни странно это выглядит, оказывалась синонимом к «узости», «наивности» мышления!

Влияние немецкого языка на русский.

Русский язык в немецкой «интерпретации».

Русского человека забавляла даже правильная речь тех немцев, что обитали в России. «Образованные русские немцы говорили «самым правильным», почти безупречным русским языком», – пишет о Петербурге XIX века В.В. Колесов в книге «Язык города». Подобная неестественная правильность резала слух. Ростислав Адамыч Штогшель («Чертопханов и Недопюскин») у Тургенева выражается «языком нестерпимо чистым, бойким и правильным» ; в авторских ремарках к характерам действующих лиц в пьесе «Холостяк» сказано, что Родион Карлович фон-Фонк изъясняется слишком чисто, как многие обруселые немцы. Исключительно верно, в отличие от своего друга, говорит по-русски в романе Гончарова «Обломов» Андрей Штольц.

Правильная речь была необходимым условием вхождения в русскую национальную среду. Однако и здесь русский человек издевался над склонностью немцев к рационализму. Рациональное постижение России (в том числе – и языковое) почти всегда оборачивалось неестественностью. Приведем интересное наблюдение. Неправильная русская речь Лемма в «Дворянском гнезде» Тургенева не вызывает раздражения и насмешек. Объяснение простое – его слова искренни. Совсем иначе дело обстоит в повести «Несчастная». Иоганн-Дитрих Ратч, прозывавшийся Иваном Демьянычем, разражается вместо смеха «металлическим хохотом», старательно коверкает грамматические формы, подделываясь под живую русскую речь. «Они все так, эти обруселые немцы», – следует резюме.

Рассмотрим поподробнее , как сильно менялась русская речь в устах немца.

ФОНВИЗИН

«НЕДОРОСЛЬ» (1782).

Адам Адамыч Вральман:

– Ай, ай, ай, ай, ай! Теперь-то я фижу! Умарить хотят репёнка!Матушка ты моя! Сшалься нат сфаей утропою, котора дефять месесофтаскала, – так скасать, асмое тифа ф свете. Тай фолю этимпроклятым слатеям. Ис такой калафы толго ль палфан? Ушьдиспозисион, ушь фсё есть … Матушка моя? Што тепе натопно?Сынок, какоф есть, да тал пох сдороье; или сынок премудрой, таксказать, Аристотелис, да в могилу … Рассутиш, мать моя,напил прюхо лишне: педа.

А фить калоушка-то у нефо кораздослапе прюха; напить ее лишне да и захрани поже! … Чефопаяться, мая матушка? Расумнай шеловек никахта ефо не сатерет,никахта з ним не саспорит: а он с умными не сясывайся, так ипудет плаготенствие пожие! … Не крушинься, мая матушка;каков тфой дражайший сын, таких на сфете миллионы. Как ему нефыпрать сепе кампаний?

ГОГОЛЬ

«НЕВСКИЙ ПРОСПЕКТ»

Шиллер:

– Мой сам … будет офицер. … Я с офицером сделает этак: фу … О,я не хочу иметь роги!.. Держи его за рука и нога, камратмой Кунц!

– Мейн фрау! / – Вас волен зи дох? \ – Гензи на кухня!

ДОСТОЕВСКИЙ

«ДВОЙНИК» (1846)

Крестьян Иванович Рутеншпиц:

– Гм… да! но вам нужно предписаний держаться; я ведь вам объяснял,что пользование ваше должно состоять в изменениипривычек… Ну, развлечения; ну, там, друзей и знакомых должнопосещать, а вместе с тем и бутылки врагом не бывать; равномернодержаться веселой компании. … Гм, нет, такой порядок не то,и я вас совсем не то хотел спрашивать. Я вообще знатьинтересуюсь, что вы, больлшой ли любитель веселой компании,пользуетесь ли весело временем… Ну, там, меланхолический иливеселый образ жизни теперь продолжаете? … Гм, я говорю, чтовам нужно коренное преобразование всей вашей жизни иметь и внекотором смысле переломить свой характер. Не чуждатьсяжизни веселой; спектакли и клуб посещать и во всяком случаебутылки врагом не бывать

– Ви получаит казенный квартир, с дровами, с лихт и с прислугой,чего ви недостоин!

Характерно, также, применения к немцам слова «добрый». Карл Иваныч у Толстого объявил утренний подъем «добрым немецким голосом». У самого героя было «доброе немецкое лицо».

Отметим, что эти эпитеты не субъективны, не рождены ситуацией, ведь мальчик Николенька испытывает лишь недовольство ранним пробуждением. Алпатов, герой повести М.М. Пришвина «Кащеева цепь», встречает опять-таки доброго немца: «В деревне добрый хозяин спросил, почему с ним сегодня не пришла его милая барышня».

Такое употребление слова «добрый» в XIX и XX веках примечательно. Словарь В.И. Даля следующим образом истолковывает его значение: «Дельный, сведущий, умеющий, усердный, исправный, добро любящий <…> мягкосердый, жалостливый, притом иногда слабый умом и волей». Самое слово «добро» толкуется так: «Благо, что честно и полезно, все чего требует от нас долг человека, гражданина, семьянина…»

Вывод.

В результате проделанного мной исследования можно сделать вывод, что немецкая культура и история оказали существенное влияние на русскую литературу и жизнь в целом.

Причина кроется в причудливых зигзагах истории, в таком социально-историческом феномене, как массовые переселения немцев-колонистов в Россию, в укорененности их во всех слоях русского общества, в географическом положении.

Под влиянием немецкой культуры частично изменился и обогатился русский язык. Русская литература наполнилась большим количеством персонажей-немцев.

На мой взгляд, благодаря немецкой культуре, авторы произведений смогли глубже и полнее показать все стороны русской жизни, противопоставляя ее немецкой: проблемы России, положительный качества широкой русской души, социально-экономическое положение. Также достаточно широко осветился характер типичного немца.

Благодаря тому, что немецкая культура была отражена в русской литературе, сегодня мы, читая произведения прошедших веков, можем увидеть настоящую жизнь того времени.

Два таких разных и уникальных народа: русский и немецкий. Конечно, после событий 20 века трудно представить, что Германия и Россия на протяжении всей истории чаще были друзьями, нежели непримиримыми врагами, но это действительно так.

Я считаю, что межкультурные отношения двух стран в дальнейшем будут только укрепляться и взаимно дополнять друг друга, и собираюсь дальше заниматься изучением влияния немецкой культуры на русскую.

Список использованной литературы.

1.И. В. Гончаров «Обломов».

2.Ф. М. Достоевский «Преступление и наказание».

3.Н. С. Лесков «Железная воля».

4. И. С. Тургенев «Вешние воды».

5.Л. Н. Толстой «Детство. Отрочество. Юность».

6.М.Е. Салтыков-Щедрин «За рубежом».

7.К.С. Федин «Я был актером».

8.В. И. Даль «Толковый словарь живого великорусского языка».

9.И. С. Тургенев «Накануне».

10.Ф.М. Достоевский «Дневник писателя».

11. В.В. Колесов «Язык города».

12.М. Гиголашвили «Немцы в изображение Достоевского».

13.Исторический труд С.В. Оболенской.

14. М.Ю. Лермонтов «Герой нашего времени».

15. Статьи Н.А. Добролюбова, П.В. Анненкова В.С. Белинского.

16. И.С. Тургенев «После смерти».

17. Л.Н. Толстой «Детство. Отрочество. Юность».

18. Ф.М. Достоевский «Двойник»

19. Ф.М. Достоевский «Хозяйка»

20. Ф.М. Достоевский «Униженные и оскорбленные».

21. Ф.М. Достоевский «Бедные люди».

22. Ф.М. Достоевский «Неточка Незванова»

23.Ф.М. Достоевский «Господин Прохарчин».

24 Ф.М. Достоевский «Слабое сердце».

25. Ф.М. Достоевский «Петербургская летопись».

26. Ф. М. Достоевский «Как опасно предаваться честолюбивым снам».

27. Ф. М. Достоевский «Роман в девяти письмах».

28. Ф.М. Достоевского «Дневник писателя».

29. К.С. Федин «Я был актером».

30. М.Е. Салтыков-Щедрин «За рубежом».

31. В.В. Колесов «Язык города»








sitemap
sitemap