Английский язык в жизни Пушкина



Министерство образования и науки РФ

МБОУ Каргасокская средняя общеобразовательная школа №2

Английский язык в жизни Пушкина

(информационно-поисковый проект с элементами исследования)

Авторы: Лаконкина Е. (7 класс)

Скирневская Е. (7 класс)

Руководитель: Фатеева Т. А.

Каргасок 2013

Содержание

I.Введение 3

II.Английский язык в жизни Пушкина 4-17

Первые шаги в изучении языков 4

Взаимодействие культур 9

Место английского языка в творческой жизни поэта 13

III.Заключение 17

IV. Список используемых источников 18

V. Приложение

Приложение 1: Поэтические переводы Пушкина 19

Приложение 2: Наш первый опыт поэтического перевода 23

Приложение 3:Результаты социального опроса 28

Введение

Известно, что Александр Сергеевич Пушкин обладал прекрасными лингвистическими способностями. Он блестяще владел французским языком, а также изучал латинский, греческий, итальянский, немецкий, английский, испанский, арабский, турецкий языки….Мы попытаемся разобраться в том, какое место занимал английский язык в жизни поэта и как он использовал его в своем творчестве.

Перед тем как приступить к работе над проектом мы провели мини — опрос своих сверстников на предмет деятельности Пушкина в качестве переводчика. В результате мы выявили проблему, которая заключается в том, что большинству опрошенных незнакома эта сторона жизни и творчества Пушкина. И мы, с помощью своего исследования решили восполнить этот пробел.

Тема проекта: Английский язык в жизни А.С. Пушкина.

Цель:исследовать влияние английского языка на личность и творчество А.С. Пушкина

Для реализации данной цели мы поставили перед собой следующие задачи:

проследить роль английского языка в жизни поэта

определить сферы взаимодействия двух культур на примере его творчества

Объект исследования:А.С. Пушкин

Предметом исследования является английский язык в творческом наследии поэта.

При решении поставленных задач были использованы следующие методы и приемы:

поисково-исследовательский метод

метод анализа и систематизации полученной информации

В начале работы над проектом нами была выдвинута следующая гипотеза.

Благодаря изучению британской литературы посредством английского языка расширились лингвистические возможности поэта и обогатилось его творческое наследие.

Для доказательства выдвинутой нами гипотезы мы обратились к воспоминаниям его друзей, исследованиям некоторых литературных критиков и современников Пушкина.

Практическая же ценность нашей работы состоит в возможности использовать данный материал на уроках литературы и английского языка, а также, думается, будет интересна всем, кто открывает для себя мир великого поэта.

3

Английский язык в жизни Пушкина

Первые шаги в изучении языков

Когда Пушкин приступил к занятиям английским языком? Ввиду противоречивости свидетельств со стороны пушкинских современников на этот вопрос нельзя ответить с категоричной точностью. «Лучший источник информации на этот счет, — отмечал Т. Шоу — без сомнения, мемуары его сестры Ольги, которые она записала для П. В. Анненкова в 1851 г., когда тот работал над первой подробной биографией Пушкина». Со слов О. С. Павлищевой первый биограф поэта записал: «Когда у сестры была гувернанткою англичанка (M-me Бели), то он учился и по-английски, но без успеха» Возможно, у юного поэта в то время не было особой мотивации, он находился в зависимости от французской литературы, в совершенстве знал этот язык, свободно читал французских авторов. Ему еще предстояло попасть под великое влияние английской литературы, переболеть байронизмом и открыть для себя гений Шекспира.

Вопрос, насколько можно доверять этому утверждению родной сестры поэта, возникает в связи с его противоречием свидетельству отца Сергея Львовича Пушкина, который утверждал, что Александр ко времени поступления в лицей, «уже этот язык знал, как знают все дети, с которыми дома говорят на этом языке». Конечно, критерий в оценке познаний кого-либо в иностранном языке мог быть разным , требовательным у сестры, которая, кажется, свободно владела английским языком, и менее строгим у родного отца поэта. К тому же, эти свидетельства важны для нас, в первую очередь, как доказательство нашего предположения, что Пушкин рано стал соприкасаться с английским языком, гораздо раньше, чем это принято считать в русской пушкинистике.

С 7 лет Пушкин начал изучать немецкий, английский и французский язык. С 9 лет у Пушкина начала развиваться страсть к чтению. Первые стихи написал на французском языке. В лицее, где учился будущий поэт, английский язык не преподавался.

Важен и тот факт, что именно увлечение творчеством Байрона, стремление читать его произведения в оригинале подтолкнуло Пушкина к изучению английского языка. Ведь долгое время он читал Байрона во французском переводе. Когда Пушкин впервые познакомился с поэзией Байрона, он почти не знал английского.

Французские же переводы давали лишь общее понятие об идее и сюжете произведения. Конечно, этого было мало. И Пушкин поставил перед собой задачу: ради Байрона выучить английский язык. На это его настраивают и друзья. Например, Вяземский сообщает из Варшавы в октябре 1819 года, что читал и перечитывал Байрона, «разумеется, в бледных выписках французских ».

4

Изучение английского ради Байрона для Пушкина становится одной из главных задач. К этому же призывают его и друзья.  П.Я. Чаадаев (чтивший в молодости Байрона и отличавшийся, как отмечали мемуаристы, «байроновскими манерами») первый познакомил с ним Пушкина, давая ему книги для изучения английского языка Байрона Начало увлечение Байроном относится к 1820 году. В это время всё русское образованное общество зачитывается произведениями английского лорда. Всеобщее настроение передалось и юному Пушкину. По его собственному признанию он от Байрона « с сума сходил»: « Кто в России читает по-английски и пишет по-русски? Давайте мне его сюда! Я за каждый стих Байрона заплачу ему жизнью своею».

Таким образом, всё слилось воедино: толчок к изучению английского дал Байрон, а знание языка помогло по достоинству оценить его произведения. Имена, Пушкин и Байрон, тесно связаны друг с другом. Пушкинские слова о Байроне « … какое пламенное сознание, какая широкая гениальная кисть» можно отнести и к нему самому. Два гения, русский и английский, были современниками, имели много общего во взглядах, в отношении к жизни к людям. В их творчестве отразилась одна эпоха, но каждый показал её по-своему.

Нет сомнения в том, что Пушкин обладал особой способностью к изучению иностранных языков, — тому есть много свидетельств современников. Французский язык для русского поэта являлся вторым родным, во время южной ссылки Пушкин учился говорить по-молдавски (Кишинев), по-итальянски (Одесса) и по-английски. В бумагах поэта, опубликованных в издании «Рукою Пушкина», сохранились опыты изучения иврита, древнегреческого, арабского, английского и немецкого языков. Вероятно, Пушкин принялся серьезно изучать английский язык во время путешествия в Крым в 1820 году. Так, по сведениям П. И. Бартенева, в доме герцога Ришелье в Гурзуфе, который принадлежал семье генерала Раевского: «нашлась старинная библиотека, в которой Пушкин тотчас отыскал сочинения Вольтера и начал их перечитывать. Кроме того, Байрон был почти ежедневным его чтением. Пушкин продолжал учиться по-английски, с помощью сына Раевского

Еще более интересным является продолжение этого свидетельства:«Пушкин часто разговаривал и спорил с старшею Раевской о литературе. Стыдливая, серьезная и скромная Елена Николаевна, хорошо зная английский язык, переводила Байрона и Вальтер-Скотта по-французски, но втихомолку уничтожала свои переводы. Брат сказал о том Пушкину, который стал подбирать клочки изорванных бумаг и обнаружил тайну. Он восхищался этими переводами, уверяя, что они чрезмерно верны». Выходит, что уже к этому времени Пушкин настолько хорошо овладел английским языком, что мог оценить точность переводов, выполненных Е. Н. Раевской. Интересно уточнение, которое сделала Екатерина Николаевна, когда в печати появились сведения, «будто Пушкин учился в Гурзуфе под ее руководством английскому языку». По ее словам, такие отношения были просто невозможны: «Ей было в то время 23 года, а Пушкину 21, и один этот возраст, по тогдашним строгим понятиям о приличии, мог служить достаточным препятствием к такому сближению. По ее замечанию, все дело могло состоять разве только в том, что Пушкин с помощью

5

Н. Н. Раевского в Гурзуфе читал Байрона и что когда они не понимали какого-нибудь слова, то, не имея лексикона, посылали наверх к Катерине Николаевне за справкой». Сестры Раевские играли в пушкинском самообучении английскому языку роль «ходячего словаря» и помогали ему разобраться в значении незнакомых слов, что еще раз дает основание предположить его начальное знакомство с английским языком, состоявшееся еще благодаря англичанке Белли — гувернантке сестры поэта Ольги Пушкиной.

.По свидетельству П. В. Анненкова, относящемуся к эпохе 1823-1824 гг., «Пушкин успел выучиться на юге по-английски и по-итальянски и много читал на обоих языках». Это пища души »,– сообщает он брату в ноябре 1824 года Подтверждением этого мы находим в его письмах. « Что за чудо «Дон Жуан»!» , писал он П.А Вяземскому в ноябре 1825 года из Михайловского в Москву. « Стихов, стихов, стихов!

Но тогда не понятно самокритичное недовольство Пушкина своими познаниями в английском, когда в письме к кн. П. А. Вяземскому от 25 ноября 1825 г., сразу после окончания «Бориса Годунова», поэт отчаянно писал: «Мне нужен англ. яз. — и вот одна из невыгод моей ссылки: не имею способов учиться, пока пора» (XIII, 243). По-видимому, смена Южной ссылки на Михайловское помешала поэту продолжить изучение английского, прервав его в самом разгаре. Во  время ссылки Пушкин много времени  уделял изучению английского языка. На юге мог читать английских поэтов в подлиннике. Другие придерживались мнения, что на юге поэт мог читать английские произведения в подлиннике лишь с помощью Раевских, а сам должен был пользоваться французским переводом. В дальнейшем Пушкин продолжал серьёзное изучение английского языка, но даже в конце 1825 года его познания были ещё недостаточными.

Об этом  свидетельствует его письмо  П.А. Вяземскому, написанное в ноябре 1825 года из Михайловского: «Мне нужен английский язык и вот одна из невзгод моей ссылки: не имею способов учиться, пока пора. Грех гонителям моим!» «». Пушкин выписывает в Михайловское книги на английском языке. Здесь были и критические очерки, и мемуары, и переписки. Постепенное изучение английского языка дало, наконец, возможность Пушкину оценить смелость выражений в поэме «Чайльд Гарольд», а к концу 20-х годов, по свидетельству современников, поэт окончательно овладел этим языком и стал легко понимать английский текст.

Свидетельство М. В. Юзефовича, который рассказал интересный эпизод из походной жизни Пушкина в конце двадцатых годов: «Пушкин имел хорошее общее образование. Кроме основательного знакомства с иностранной литературой, он знал хорошо нашу историю, и вообще, для своего серьезного образования, воспользовался с успехом ссылкой. Так, между прочим, он выучился по-английски. С ним было несколько книг, и в том числе Шекспир. Однажды он в нашей палатке переводил брату и мне некоторые из него сцены. Я когда-то учился английскому языку, но, не доучившись как следует, забыл его впоследствии. Однако ж все-таки мне остались знакомы его звуки. В чтении же Пушкина английское произношение было до того уродливо, что я заподозрил его знание языка и решил подвергнуть его экспертизе.

6

Для этого на другой день я зазвал к себе его родственника Захара Чернышева, знавшего английский язык, как свой родной, и, предупредив его, в чем было дело, позвал к себе и Пушкина с Шекспиром. Он охотно принялся переводить нам его. Чернышев при первых же словах, прочитанных Пушкиным по-английски, расхохотался: «Ты скажи прежде, на каком языке читаешь?» Расхохотался, в свою очередь, и Пушкин, объяснив, что он выучился по-английски самоучкой, а потому читает английскую грамоту, как латинскую. Но дело в том, что Чернышев нашел перевод его совершенно правильным и понимание языка безукоризненным».

Еще одним свидетельством пушкинского таланта к языкам могут послужить воспоминания А. Ф. Кони: «Поэт стремительно расширяет круг своей образованности, упущенное из-за ссылки время. В 1828 году — 29 лет — он овладевает английским и читает в оригинале Байрона и его соотечественников, он изучает Данте и итальянских поэтов, переводит с французского, испанского (Сервантеса), английского, польского, старофранцузского… Глубокая и разносторонняя осведомленность его в вопросах искусства, литературы и истории, политики, даже лингвистики, удивлявшая его собеседников в 30-е годы, складывалась именно в это время. Перед современниками, знавшими его в молодости, поэт неожиданно предстанет как глубокий мыслитель, разносторонний эрудированный ученый, знаток истории человечества и человеческой культуры, как острый критик и публицист. Пушкин сумел соединить в себе, по выражению Мицкевича, столь «выдающиеся и разнообразные способности, что они, казалось, должны были бы исключать друг друга

В тот самый период Пушкин отчаянно охотился за новинками иностранной литературы о Шекспире, которыми он постоянно пополнял свою огромную библиотеку. Об этом свидетельствуют книги о Шекспире, которые сохранились в библиотеке поэта, и воспоминания современников. Так, Я. К. Грот пишет: «Изучая английский язык, я сошелся с Пушкиным в английском книжном магазине Дикинсона… Увидев Пушкина, я забыл свою собственную цель и весь превратился во внимание: он требовал книг, относящихся к биографии Шекспира, и, говоря по-русски, расспрашивал о них у книгопродавца».

А. А. Долинин не оспаривает тот безусловный факт, что «в конце 1820-х годов Пушкин серьезно занимался английским языком и овладел им в такой степени, что стал регулярно читать по-английски, покупать английские книги и переводить английских авторов. Неслучайно все цитаты из англоязычных авторов на языке оригинала появляются у него не ранее 1828 года. В то же время его английский язык был весьма далек от совершенства». Опираясь на собственное признание Пушкина, что он самостоятельно выучил английский язык, А. А. Долинин делает вывод: «потому знал как очень способный самоучка — с большими пробелами, вызванными недостаточным знанием грамматики, ограниченным словарным запасом и инерционным воздействием навыков чтения по-французски. Об этом свидетельствуют однотипные ошибки и неточности почти во всех его переводах с английского». К сожалению, автор статьи не подтверждает свои выводы примерами.

При всей дискуссионности проблемы английского языка у Пушкина бесспорно то, что

7

интерес поэта к английской литературе и к Байрону, а затем открытие Шекспира

побудили его к основательному изучению английского языка, пробудили в нем

азартное желание читать в подлиннике Шекспира, Байрона, английскую литературу в целом.

Так, главным достижением в изучении иностранных языков Пушкиным становится не способность свободно изъясняться устно или даже письменно, что, надо полагать, Пушкин прекрасно делал по-французски, но те уроки, которые поэт извлекал, осваивая иноязычные оригиналы и перевыражая их на родном языке, совершенствуя таким образом свой литературный дар: «Будучи с детства обучен лишь французскому языку, он позже познакомился — хоть и поверхностно должно быть — с итальянским и немецким, усердно изучал английский и достиг вероятно хорошего его знания (только с произношением так и не сладил до конца), занимался испанским, переводя отрывки из «Цыганочки» Сервантеса. Инстинкт поэта помогал ему и там, где знания не доставало, и благодаря этим часам, проведенным над грамматикой и словарем, русский язык «столь гибкий и мощный в своих оборотах и средствах, столь переимчивый и общежительный в своих отношениях к чужим языкам» получал пищу нужную ему, вступал во владение Европой».

8

Взаимодействие культур

Усиление пушкинского интереса к английской литературе, исследователи объясняют «не только обретенными им в это время навыками чтения по-английски, благодаря чему его читательский кругозор не мог не расшириться. В первую очередь, это было связано с поиском новых тем, жанров, художественных средств за пределами современной французской словесности, развитие которой его не удовлетворяло».

А. А. Долинин составил достаточно полный индекс цитируемых Пушкиным английских авторов: «В цитатном фонде Пушкина наличествуют хрестоматийный Шекспир — “Гамлет”, “Ричард III”, “Как вам это понравится”, а также Мильтон, Стерн, Э. Берк и, конечно же, поэты-современники: лорд Байрон, Томас Мур, Роберт Саути, Чарлз Вулф, Уильям Вордсворт, Сэмюель Кольридж, Барри Корнуол. Из 1420 наименований в основных разделах описания библиотеки Пушкина, составленного Б. Л. Модзалевским, 171 приходится на издания английских и американских авторов либо в оригинале, либо в переводах на русский или французский языки, причем в ряде случаев речь идет о многотомных сериях и собраниях сочинений. В библиотеке Пушкина были хорошо представлены Шекспир, Мильтон и ряд других английских классиков, почти все самые заметные авторы XVIII века, а также современные поэты, романисты и эссеисты».

Указывая на особое влияние Байрона, Шекспира и Вальтера Скотта, А. А. Долинин говорит «именно эти три британца — один за другим — играли важнейшую роль на разных этапах творческой эволюции Пушкина, едва ли не всякий раз, когда он осваивал новый жанр за пределами лирики. Восточные поэмы Байрона послужили ему жанровой моделью для “южных поэм”, а “Беппо” и “Дон Жуан” — для “Евгения Онегина” и “Домика в Коломне”; исторические хроники Шекспира — для «Бориса Годунова», романы Вальтера Скотта — для “Арапа Петра Великого” и “Капитанской дочки”».

А.С. Пушкин испытывал глубокий интерес не только к Байрону и к другим представителям английской литературы – Шекспиру, Вордсворту, Барри Корнуэллу, его интересовали народные шотландские баллады и песни. Пушкин пытался дать первый стихотворный перевод одного «Кентерберийских рассказов» Джефри Чосера. Английский язык и английская литература стали во многом ключевыми составляющими в творческих поисках поэта.

В пушкинской библиотеке имелись прозаические пересказы Чарльза Лэма для детей (Charles Lamb. Tales from Shakespeare.Disigned for the use of young persons. Fifth ed. London, 1832), книга Людвига Тика «Шекспир и его современники» во французском переводе с немецкого (L. Tieck. Shakespeare et ses contemporains. Paris, 1832), книга Л. Мезьера об истории английской литературы, где много говорится о Шекспире (L. Mezières. Histoire critique de la littérature anglaise depuis Bacon… Paris, 1834). Было в библиотеке Пушкина и несколько томиков не дошедшей до нас классической немецкой книги Карла Иозефа Зимрока «Источники Шекспира»

9

(K. Simrock. Die Quellen des Shakespeare in Novellen, Märchen und Sagen. 1831. 3 Theile).

Конечно, объем знакомства Пушкина с наследием Шекспира и критикой о нем значительно больше, чем известные на сегодняшний день документальные свидетельства, но и они достаточно убедительно свидетельствуют о серьезности и основательности изучения Шекспира Пушкиным.

Во время «среднего» пятилетия в жизни Пушкина — от Декабрьского восстания 1825 года до его женитьбы в феврале 1831-го.Пушкин выучился читать по-английски и стал собирать английские книги и журналы. Вершиной этого периода стала Болдинская осень.3 сентября 1830 года Пушкин прибыл в Болдино — село в трехстах милях к востоку от Москвы, переданное ему во владение отцом в связи с предстоящей женитьбой. с собой он привез полный сундук книг и рукописей. Страшно подумать, какой урон могла бы понести русская поэзия, если бы этот сундук украли, если бы он пропал где-нибудь по дороге!

Среди книг, лежавших в вышеупомянутом сундуке, была одна, которая представляет для нас особенный интерес: «The Poetical Works of Milman, Bowles, Wilson and Barry Cornwall» («Поэтические творения Милмана, Боулса, Уилсона и Барри Корнуоллла»), опубликованная в 1829 году парижским издательством Галиньяни.. Четыре имени, указанных в названии, ныне известны лишь горстке ученых-литературоведов, но Пушкин, в отличие от нас, хорошо их знал: он часто встречал их в английских журналах. В это время он не на шутку увлекся английским языком, в котором за предыдущие два года сделал значительные успехи. Он считал англичан законодателями романтической моды в европейской поэзии и, по-видимому, внимательно просматривал каждый английский журнал, попадавший к нему в руки.

Что же такого особенного было в томе четырех английских поэтов? Во-первых, в нем были «Драматические сцены» Барри Корнуоллла, которые, предположительно, послужили моделью для «Маленьких трагедий» Пушкина. Даже если он придумал этот жанр самостоятельно, как думают некоторые ученые, «Сцены» Барри Корнуолла все-таки пришлись ему кстати как пример воплощения той же идеи. Джон Уилсон тоже пришелся очень кстати: из пьесы Уилсона «The City of Plague» Пушкин сделал свой «Пир во время чумы». Есть доказательства, что и Боуэлс, и Милман оставили свой след в пушкинских работах, написанных в ту Болдинскую осень.

Как же случилось, что эти, ныне полузабытые, авторы вдохновили Пушкина на создание едва ли не лучших его произведений? Дело в том, что они были для него как бы «связными» английской литературы, вестниками ее новейших романтических веяний. Общаться через посредников, может быть, было даже удобнее для Пушкина, чей поэтический темперамент включал в себя взаимоисключающие элементы: с одной стороны, ему нужен был собеседник, который бы подстегивал его собственную мысль,но, с другой стороны, он был слишком независим, чтобы шаг в шаг следовать за мыслью другого гения — это его стесняло.

10

Поэтический перевод — тоже приключение, плавание в неизвестность. Можно только подивиться дерзости пушкинских вылазок в туманную область чужого языка и великолепию добычи, которую он захватил в своих набегах. Можно сказать, что это была дань с англичан. Или оброк. Кстати сказать, перед свадьбой денежный вопрос стоял для Пушкина очень остро: нужно было думать, как содержать будущую семью. Раздел наследственного имения в Болдине был одним из необходимых шагов в этом направлении. Вместе с тем Пушкин возлагал определенные надежды и на свои литературные заработки, которые могли отчасти компенсировать недостаток помещичьего имения.

Той осенью, задержавшись в нижегородской деревне, он сумел обратить английский язык на пользу своим литературным занятиям — и, следовательно, литературным заработкам. В дальнейшем он рассчитывал продолжить — и действительно продолжил — эту английскую линию. Таким образом, в его литературном хозяйстве появилась как бы английская вотчина, а лучше сказать, деревенька, которая начала приносить ему небольшой, но постоянный доход. Думаю, продлись жизнь Пушкина хотя бы на несколько лет, доход от его «английской деревеньки» мог бы сделаться сравнимым с доходом от Болдина.

Книга, сопровождавшая его в Болдино, волею судьбы оказалась и последней книгой, которую он читал перед дуэлью. 25 января 1837 года Пушкин написал письмо А. О. Ишимовой с просьбой перевести для журнала «Современник» несколько пьес Барри Корнуолла. На другой день Александра Осиповна прислала ответ с согласием. «Только вот что, — писала она, — мне хотелось бы как можно лучше исполнить желание Ваше насчет этого перевода, а для этого, я думаю, нам нужно было бы поговорить о нем. Итак, если для Вас все равно, в какую сторону направить прогулку Вашу завтра, то сделайте одолжение, зайдите ко мне».

Но завтра было 27 января. Перед тем как ехать на дуэль, Пушкин пишет свое последнее в жизни письмо:Милостивая государыня Александра Осиповна! Крайне жалею, что мне невозможно будет сегодня явиться на Ваше приглашение. Покамест имею честь препроводить к Вам Barry Cornwall. Вы найдете в конце книги пьесы, отмеченные карандашом, переведите их как умеете — уверяю Вас, что переведете как нельзя лучше.

Переводы А. О. Ишимовой появились в «Современнике» уже после смерти Пушкина. а книга исчезла — казалось бы, навсегда. Нашлась она лишь через сто лет (в библиотеке П. А. Плетнева) — тот самый экземпляр: и пушкинские крестики, которыми он отметил пьесы для перевода, все на месте; лишь одна страница оказалась вырванной — та самая, на которой помещалась «Песня» Барри Корнуолла, переведенная Пушкиным: «Пью за здравие Мэри».

А среди них и знакомое «четверопоэтие» Милмана, Боулса, Уилсона и Корнуолла — дублет того, что хранится в Пушкинском Доме, но со всеми целыми страницами. Сотрудники музея Чуковского, передавшие затем книгу в Пушкинский Дом, оказывается, и не представляли, какое сокровище стоит у них на полке.

11

Но Чуковский-то это хорошо знал — потому и хранил ее напротив своего рабочего стола в кабинете. Думаю, для него она была и реликвией (последняя книга, которую Пушкин держал в руках перед дуэлью), и талисманом творческой плодовитости («болдинская» книга!), да и просто символом неразрывной связи русской и английской поэзии…

12

Место английского языка в творческой жизни поэта

Как справедливо заметил М. П. Алексеев, бесспорным является тот факт, что «в середине 30-х годов Пушкин являлся у нас одним из самых авторитетных ценителей и знатоков Шекспира и что он был очень начитан в современной критической литературе о Шекспире, как русской, так и иностранной. Об этом свидетельствуют его критические наброски об отдельных образах шекспировых драм, не увидевшие света при жизни поэта, и, кроме того, упоминание Шекспира в произведениях Пушкина в стихах или прозе, отклики в них, сознательные или бессознательные, на шекспировские пьесы, сцены, отдельные строки и т. д.; о том же, наконец, свидетельствуют сохранившиеся рукописи Пушкина — начало перевода одной из шекспировских драм непосредственно с английского подлинника». Здесь М. П. Алексеев имеет в виду шекспировскую комедию «Мера за меру» («Measure For Measure»), которую Пушкин попытался перевести, но бросил на первой же сцене, предпочитая написать собственную поэму на сюжет драмы Шекспира. Но кульминации шекспиризма Пушкина, проявившегося в пересоздании «Measure For Measure», предшествовала долгая увлеченность поэта великим англичанином, которая выразилась как в сознательных, так и бессознательных обращениях к его наследию.

А. А. Долинин дает «краткую летопись важнейших контактов Пушкина с английской литературой», которые к началу 30-х годов стали регулярны: «в 1830 году, в Болдино, переводил сцену из “Города чумы” Джона Вильсона и изучал Барри Корнуола; в 1831 году просил Плетнева переслать ему в Москву книги Crabbe, Wordsworth, Southey и Shakespeare(Т. 10. С. 343) и тревожился о бунтах английской черни (Т. 10. С. 332); в 1834 или 1835, по воспоминаниямЯ. К. Грота, требовал у книгопродавца Диксона “книг, относящихся к биографии Шекспира”; в 1835 в очередной раз перечитывал Вальтера Скотта в Тригорском, задумывал журнал «наподобие английских трехмесячных Reviews» (Т. 10. С. 558), перелагал стихами начало “Пути Паломника” Джона Беньяна и заводил книгу заметок по образцу TableTalk Кольриджа;в 1836 отстаивал честь Джона Мильтона (а, опосредованно, и свою собственную) в незаконченной статье “О Мильтоне и Шатобриановом переводеПотерянного рая”; и, наконец, в январе 1837 года, в заметке-мистификации “Последний из свойственников Иоанны д’Арк” произнес последний приговор своему времени и своему окружению — «Жалкий век! Жалкий народ!» — устами придуманного им английского журналиста, а в последнем письме, написанном в день дуэли, заказывал А. О. Ишимовой переводы из Барри Корнуола для “Современника”».

Конечно, на изучение английского языка вряд ли могли повлиять пушкинское увлечение английским боксом, масонством и посещения Английского клуба, завсегдатаем которого был русский поэт, но эти биографические факты выражают общий интерес к британской культуре, переросший в 30-е годы в англоманство Пушкина.

Исследователь критически оценивает и пушкинские попытки переводов из английской поэзии в 1830-е годы: «Прогулка» Вордсворта, «Марциан Колонна» Барри Корнуола, вступление к «Чайльд Гарольду» Байрона остались на стадии «черновых подстрочных

13

переводов; неотделанными остаются переводы начала «Медока в Уэльсе» («Madoc in

Wales») и «Гимна Пенатам» («Hymn to the Penates») Саути, драматической сцены Барри Корнуола «Сокол» («The Falcon, a Dramatic Sketch»), «Жалобы» Кольриджа («Complaint»).

Все эти незавершенные попытки пушкинских переводов из английских поэтов побуждают А. А. Долинина сделать вывод, что «непосредственное знакомство Пушкина с английской поэзией в 1830-е годы имеет значительные творческие последствия только в тех случаях, когда он использует ее как источник новыхтем и мотивов, подхватываемых и развиваемых в диалоге-соревновании с оригиналом. Как давно установили исследователи, «Заклинание», «Я здесь, Инезилья», «Эхо» и «Пью за здравие Мери» отталкиваются от стихотворений Барри Корнуола, «Цыганы» («Над лесистыми брегами», 1830) — от стихотворения Уильяма Боулса, «На Испанию родную» — от поэмы Роберта Саути «Родрик, последний из готов».

Имя Байрона и его героев в переписке и пушкинских произведениях встречаются очень часто. Нередко Пушкин вводит цитаты на английском языке в своих произведениях Например, только в романе « Евгения Онегина» таких упоминаний свыше десяти.

В строфах XV и XVI в VIII песни “Евгения Онегина” Пушкин показывает образ Татьяны, вышедшей замуж за знатного генерала, и ему необходимо при этом охарактеризовать жизнь, быт и понятия русской великосветской среды, читаем следующую характеристику Татьяны: Никто б не мог ее прекрасной Назвать, но с головы до ног Никто бы в ней найти не мог Того, что модой самовластной В высоком лондонском кругу Зовется vulgar (He могу… Люблю я очень это слово, Но не могу перевеста; Оно у нас покамест ново, И вряд ли быть ему в чести).

Наиболее известны пушкинские вольные переработки старинных шотландских баллад «Два ворона» и «Мельник» («Воротился ночью мельник…»)., которые являются отображением фрагмента из «Сцен рыцарских времен» народной шотландской песни.

А. А. Долинин полагает: «С помощью словаря Пушкин способен был правильно понять и перевести текст средней степени сложности (например, большую часть сцены из “Города чумы” или стихи Барри Корнуола с их относительно бедным словарем и простым синтаксисом), но явно испытывал затруднения, когда сталкивался с нетривиальным словоупотреблением (архаизмы, диалектизмы и т. п.) и усложненными грамматическими конструкциями. В подобных случаях он, несомненно, предпочитал разбирать текст с помощью перевода-посредника, если таковой имелся в его распоряжении, и, как правило, следовал, скорее, за ним, нежели за оригиналом.

Скажем, перелагая в стихотворении “Странник” начало аллегорического романа Джона Беньяна “Пути паломника”, он пользовался, в первую очередь, его русским переводом, о чем свидетельствуют многочисленные лексические совпадения, и только

14

в одном месте отошел от него, приблизившись к английскому первоисточнику.

Впрочем, констатируя, казалось бы, негативные пробелы в образовании Пушкина, в частности, его ограниченные познания в английском языке, исследователь приходит к справедливому заключению: «Недостаточное знание английского языка и, как следствие, не всегда верное понимание оригинала во многих случаях весьма благотворно влияли на сам ход творческого процесса ибо активизировали творческую фантазию Пушкина, заставляли его домысливать недостающие элементы или создавать собственные их заменители».

В качестве примера такого пушкинского сотворчества с великими английскими поэтами, спровоцированного недостаточным знанием английского, А. А. Долинин рассматривает песню Мэри в «Пире во время чумы», чей подлинник столь обилен шотландскими диалектизмами, «которые Пушкин в Болдино, без специальных пособий и словарей, едва ли имел возможность перевести.По-английски выучился он гораздо позже, в Петербурге, и читал Вордсворта».

Артистическая способность останавливается на одной черте, принимать развивать ее по-своему, не оставляла Пушкина и в чтении. Один стих писателя, одна мысль его порождали стихотворение, которое в дальнейшем ходе покидает обыкновенно подлинник и в конце уже не имеет с ним нечего общего. Вместе с Кольриджем, Уордтворсом, Пушкин читал в деревне поэта Бери Корнуоля ( псевдоним г. Уаллера Проктора). Он остановился на начальных стихах двух его стихотворений и создал две известные пьесы: « Пью за здравие Мери…» (« Here’s a health to thee, Mary …») и « Я здесь, Инезилья …» (« Inesilla! I am here…»). Первая сохраняет тон подлинника до конца, хотя и разниться в содержании, но во второй сбережен только начальный стих его, и сама она кажется художнической поправкой его. Подобные творческие создания Пушкина обыкновенно своими подражаниями*.

Эти английские штудии особенно ярко стали проявляться в период создания драмы «Борис Годунов», а позже переросли почти в первостепенную задачу всей творческой эволюции русского поэта.

В свою очередь пушкинское творческое наследие привлекало английских переводчиков.Начиная с 1821 года, с публикацией в «New Monthly Magazine» отзыва о поэме «Руслан и Людмила», имя Пушкина появляется в британской литературе. Появление первых переводов стихотворений Пушкина в Великобритании, датируемое 1828 годом, связано с именем его современника – поэта и переводчика Джорджа Борроу.

По силе таланта и значимости британцы нередко сравнивают Пушкина с великим Шекспиром. На английский переводились стихотворения, поэмы и крупные произведения поэта: «Борис Годунов», «Моцарт и Сальери», «Евгений Онегин».

Важнейшая особенность творческого облика Пушкина – его всемирность. Таким образом, творчество гениального поэта является связующим звеном двух культур:

15

русской и английской. Так своими переводами с английского Пушкин подтвердил истинность высказанного им суждения о возможностях русского языка, насколько он «гибкий и мощный в своих оборотах и средствах,…переимчивый и общежительный в своих отношениях к чужим языкам». Пушкин заложил классические традиции русского перевода, на которые опиралось не одно поколение поэтов – переводчиков, сделавших доступными для миллионов читателей нашей страны шедевры английской и другой иноязычной поэзии.

16

Заключение

Мы попытались разобраться в том, какое место занимал английский язык в жизни поэта и как он использовал его в своем творчестве Изучая различные источники во время работы над проектом,.мы пришли к выводу, что творчество гениального поэта  является связующим звеном двух культур: русской и английской. Так своими переводами с английского Пушкин подтвердил истинность высказанного им суждения о возможностях русского языка, насколько он «гибкий и мощный в своих оборотах и средствах,…переимчивый и общежительный в своих отношениях к чужим языкам». 

Выполняя задачи ,поставленные нами в начале проекта, мы потвердили выдвинутую нами гипотезу, о вкладе английского языка в процесс расширения лингвистических возможностей поэта и обогащения его творческого наследия,которое ,в какой –то мере, стало и символом неразрывной связи русской и английской поэзии…

17

Используемые источники

Литературные источники:

1.Анненков П.В. Материалы для биографии А.С. Пушкина.М;Современник,1984

2Керн А.П. Воспоминания. Дневники. Переписка. М; Правда,1989

3..Пушкин А,С. Собрание сочинений .М; Художественная литература, 1985

.Интернет источники:

1.http://stud24.ru/search/%D0%BA%D0%B0%D0%BA%20%D0%BF%D1%83%D1%88%D0%BA%D0%B8%D0%BD%20%D0%B8%D1%81%D0%BF%D0%BE%D0%BB%D1%8C%D0%B7%D0%BE%D0%B2%D0%B0%D0%BB%20%D0%B0%D0%BD%D0%B3%D0%BB%D0%B8%D0%B9%D1%81%D0%BA%D0%B8%D0%B9/page1.html

2. http://ksana-k.narod.ru/Book/meshj/01/gl14.htm

3. http://az.lib.ru/d/druzhinin_a_w/text_0150.shtml

18

Приложение 1

Поэтические переводы Пушкина

The power and glory of the war

Faithless as their vain votaries, men,

Had passed to triumphant Czar…

G.G.Byron

Мощь и слава войны,

Как и люди, их суетные поклонники,

Перешли на сторону торжествующего царя



А.С. Пушкин

Словами Вордсворта начинается стихотворение «Сонет»:

Scorn not the sonnet, critic.

Не смейся, критик, над сонетом.

А вот эпиграф к стихотворению «Из Barry Cornwall»

Here’s a health to thee, Mary.

Пью за здравие Мэри, милой Мэри моей.

Отдельные слова и выражения на английском языке мы находим во многих произведениях А.С. Пушкина. Приведем примеры из романа «Евгений Онегин»:

Глава I – IV

Острижен по последней моде;

Как dandy лондонский одет –

И, наконец, увидел свет.

dandy – денди (щеголь, модник)

19

Глава I – XVI

Пред ним roast-beef окровавленный,

И трюфели, роскошь юных лет,

Французской кухни лучший свет…

roast-beef – ростбиф (жареная говядина)

Глава I – XXXVII

Затем, что не всегда же мог

Beef-steaks и страсбургский пирог

Шампанской обливать бутылкой

beef-steaks – бифштекс (отбивная говядина)

Глава I – XXXVIII

Но к жизни вовсе охладел.

Как, угрюмый, томный

В гостиной появлялся он;

Child-Harold — герой поэмы Д.Г. Байрона «Паломничество Чайльд Гарольда»

Глава II – XXXVII

И долго сердцу грустно было.

«Poor Yorick!» – молвил он уныло –

Он на руках меня держал.

«Poor Yorick!» — «Бедный Йорик!» “ Гамлет”, Шекспира

20

Глава IV – XLIII

Читай: вот Прад, вот W. Scott…

W. Scott – В. Скотт – английский писатель

Глава VIII – XV

Никто бы в ней найти не мог

Того, что модой самовластной

В высоком лондонском кругу

Зовётся vulgar…(не могу…

Vulgar – вульгарный

— «Вот уж не угадаешь, my dear», — отвечал ей Григорий Иванович…

my dear – моя дорогая ( «Египетские ночи»)

Он понял, что между надменным dandy, стоящим перед ним в хохлатой парчовой скуфейке…

dandy — денди (щеголь, модник)



Страницы: 1 | 2 | Весь текст




sitemap
sitemap