Сургутские колокола



Колокола.

Что мы знаем о колоколах? Все и – почти ничего.

Самое первое знакомство, впечатление, воспоминание – школьный колокольчик, хлопотливо созывавший и отпускавший нас с уроков. Потом мы узнавали из книг и фильмов о Царь-колоколе, об ямщицком колокольчике под дугой — «Даре Валдая», еще позднее о колокольном звоне Православных церквей, сотни лет наполнявшем воздух над Россией. И все это было далеким историческим прошлым, к нам, людям двадцать первого века, имевшим касательное значение.



Как-то летом на одной из сургутских улиц появились два огромных бронзовых пришельца, взбудораживших город, о которых даже мэр, обычно невозмутимый, говорил с восторгом и гордостью. Четырех- и шеститонный колокола были выставлены на всеобщее обозрение горожан- подозреваю, с единой целью: дать возможность людям воочию, вблизи познакомиться с этим чудом, которому предстояло поселиться в нашем городе, на колокольне Преображенского храма.



И сургутяне устроили настоящие экскурсии к колоколам, привозили детей, которым дозволялось проникнуть за легкую ограду и дотронуться до бронзовых боков незнакомцев, фотографировались и снимали на видеокамеры.

К сожалению, некому было рассказать об уникальных колоколах, изготовленных для Сургута столичной фирмой «Литекс». И о колоколах вообще…

Средневековая легенда повествует об этом так: епископ города Нола Павлин Милостевый молился Богу: «Воззови, Господи, к этой бедной, темной земле гласом свыше… Открой облака, что разделяют нас от тебя…Соедини сердца наши при нашей разрозненности узами крепчайших цепей!» И в ответ получил знамение: заколыхались при легком вечернем ветре по стенам и расселинам утеса удивительные прелестные цветы на тонких, почти нитевидных стебельках. И слышит епископ, как тихо, нежно раздаются из цветочной чашечки серебристые звуки, в которых слышались восхищенному уху слова: «Воззови…зови…». И не зря на Руси те же простенькие голубые цветики называли еще и звонками.

Сегодня исторические предания приобретают особый смысл. Они помогают нам связать воедино день настоящий и день вчерашний- когда под звон человек рождался и умирал, когда, не оставляя повседневных дел, мысленно следил по звону за происходящим. Одним словом, русский колокольный звон был неотъемлемой частью нашего православного сознания и отождествлялся с Божьим гласом.

Постепенно возникли наборы колоколов, для них стали строить звонницы и колокольни. С помощью этих наборов можно было исполнять даже сложные музыкальные произведения.

Многие города — а в России прежде всего Москва, Ростов- славились собственными стилями звона. Его музыкальное эхо можно услышать в произведениях Бородина, Глинки, Мусоргского. Встарь хорошие звонари ценились и упражнялись красным звоном, распетливались по рукам и ногам, качались на зыбке и звонили согласно в дюжину колоколов.

Петр Первый великий поклонник всего западного, был пленен звоном колоколов старинного собора в бельгийском городке Малин. Вернувшись на родину, царь повелел изготовить такие же и у себя, но дело в том, что нет и не может быть абсолютно одинакового звучания даже у колоколов, отлитых в одной форме.



На Руси появился собственный «малиновый» звон, который созывал людей в церкви, возвещал о вере, о жизни, пронизанной ее светом, заставлял задуматься о смысле земного существования. И назывался такой звон красным, много радости и умиления доставлявший людям в старину. Вот почему они и заботились, что бы этот звон, прославляющий Бога, был «красен и благолепен».

Вообще колокола всегда окружал ореол мистической таинственности, при освящении им давалась большая сила. Своим звоном они отгоняли вражью силу, эпидемии, ураганы, засухи, другие несчастья. Одним из наиболее важных являлся набат, тревожные звуки которого оповещали о пожаре и других бедствиях.

В некоторых городах существовал вечевой колокол – для сбора народа на вече. Существовали часовые колокола- куранты. В непогоду предписывалось производить «метельный» звон для путников.

Православные приходы собирали на колокола по копейке, старались сами, на лошадях, а где возможно и на руках, обвязав веревками, доставить их к храму; при этом некрещеным и евреям не дозволялось и близко подходить к святыне.

Ежедневное звучание колоколов, и особенно в воскресные и праздничные дни, прочно входило в быт православного люда. Не было ни одного мальчишки, который бы в пасхальную неделю не поднимался на звонницу и не звонил в свое удовольствие, не говоря уже о взрослых. Как говорила народная пословица: не все пономари, да редко кто не званивал. И тут же другая пословица предостерегала: звони, да не зазванивайся.

Колоколам, как людям, давали имена: буревой, бурила, гуд, мотора, лебедь. Но чаще всего большой колокол олицетворял собой сам храм, на звоннице которого благовещал. Услышав звон, православные крестились и говорили: слышь, Сысой заговорил, а это – на Афонском подворье Пантелеимоно вступил, а теперь и Великопостный слышно…

Их не только крестили – могли наказывать, сечь кнутами, приговаривать к длительному молчанию, отрезать язык, ссылать. Большой колокол в Угличе, например, претерпел много лет ссылки в Сибири.

А было это так. В мае 1591 года в Угличе был убит царевич Димитрий; увидев бездыханное тело мальчика, горожане ударили в набат, растерзали убийц царевича. События эти послужили прологом к Великой Смуте в России. Правивший тогда Борис Годунов покарал бунтовщиков, «пострадал» и набатный колокол: его велено было «сбросить с колокольни, и на площади, лишив крестного знамения, вырвать язык и отрубить одно ухо, наказать 12 ударами плетьми и сослать в Тобольск». Возвратили колокол из ссылки спустя двести с лишним лет – в 1829 году.








sitemap
sitemap