Сказка о маме



Предисловие.

Когда я был маленьким, то доставлял своей маме много хлопот: баловался, капризничал, плохо учил уроки. Мама сердилась, плакала, уговаривала, но ничего не помогало. Наверное, всё так и продолжалось бы дальше, если бы… не болезнь. В прошлом году мама угодила в больницу. Дела её были настолько плохи, что пришлось делать операцию. И тогда я испугался. Да, признаюсь, сразу мне было страшно за себя. Мысль, что я могу остаться без мамы, пугала меня до дрожи в коленях. А потом понял, что так нельзя, я должен помочь ей вылечиться во что бы то ни стало, а для этого нужно быть послушным, учить уроки, помогать, заботиться о ней! Её возвращения из больницы я ждал с большим нетерпением – и всё обошлось благополучно. Теперь мы с мамой лучшие друзья! Я очень люблю её и хочу, чтобы она всегда была здорова, поэтому свою сказку я посвящаю ей.



Сказка о маме.

В некотором царстве, в не таком уж древнем государстве жил – был Ванька, от роду ему было восемь лет. Тятька с утра до ночи работал, а недавно совсем в город на заработки подался, поэтому остались Ваня с мамкой одни. Не слушался он её. Шаловливым рос – люди диву давались, откуда в нём столько озорства да энергии. Билась – билась над его воспитанием мамка, а толку всё мало было. Пошлёт она его кур пасти, так он у петухов перья из хвостов повыдергает – в индейцев с соседскими ребятишками играет. Попросит посуду помыть – так половину чугунков перебьёт, чтобы мыть меньше было, а станет в доме пол подметать – так пыли больше поднимет. Покачает головой мама, погрозит пальцем, а больше и наказать-то не умеет, жаль Ваню – дитя неразумное. Растёт себе пострелёнок, горя не знает, проказничает от души. Придут соседи к матери жаловаться, она, бедная, от стыда горит, плачет. Уж люди чужие стали Ванюшку бранить: «Ты бы хоть мать пожалел!» А он только руками машет да посмеивается.

Вот перед самым Новым годом решила мать избу, как полагается перед праздником, в порядок привести. Развела белила, да тут её соседка позвала. Пока соли ей вынесла, а Ваня уже чёрного кота полосатым сделал. Бедный Уголёк, когда себя увидел, от страха на занавеску прыг. Стали его оттуда отдирать — дырку сделали. Кинулась мать занавеску зашивать, а Ваня уже новую затею придумал: окна белилами разрисовал, Дедом Морозом себя представил; думал, порадуется мама, а она всплеснула руками, заплакала горько, да и пошла за ведром с тряпкой. Рассердился тут Ваня: «Я, значит, старался, а она не понимает, что я как лучше хотел! Ну и пускай теперь одна справляется!» Хлопнул дверью и побежал с ребятами играть. Вернулся домой он уже поздно. Свет был потушен, мама, уставшая за целый день, спала за печкой.

Настало утро. За окном уже в десятый раз прокричал петух. Ваня открыл глаза – солнце светило вовсю и весело играло лучиками по стеклу, в избе было холодно, а в животе урчало от голода. Сначала пострелёнок даже не понял, в чём дело. А потом в голову закралась мысль, что, наверное, мама, обидевшись на него, ушла из дома. Ванюшка поскорей спрыгнул с кровати, сунул ноги в стоящие рядом валенки и зябко поморщился. Он уже было стал натягивать зипунишко, чтобы искать маму у соседей, но тут услышал слабый голос, еле доносившийся из-за печки: «Ванечка, сыночек, подойди». Малыш отодвинул занавеску и увидел маму, она еле-еле шевелила рукой, а губы её сделались совсем синими. «Кровиночка моя, — прошептала мама, — прости меня, заболела я, так мне видеть хотелось, как ты большим станешь, а теперь уж и не знаю…». Ваня даже задохнулся от этих слов. Он быстро-быстро заморгал, но предательские слёзы все равно хлынули из глаз. Ваня не хотел верить словам, сказанным мамой: «Нет, нет! Мама не может оставить меня, она ведь так меня любит! Любит…А я…» Вдруг он вспомнил все свои проказы и грустные мамины глаза и подумал, что это, наверное, он виновен в болезни матери. «Мама, подожди, я помогу тебе!» Даже не запахнув зипуна, в валенках на босу ногу он помчался к поленнице, выдернул несколько дровишек и стремглав бросился назад. Разжёг печку, пока та заводила свою трескучую песню, побежал к соседке, доброй бабке Матрёне, которая известна в деревне была своим умением людей исцелять. Пришла бабка, руками всплеснула, когда мать больную увидела. Сурово взглянула старушка на Ваню, а тот уже и сам всё знает. «Ну, что, пострелёнок, сумел мамку — то в постель положить – сумей и поднять!» Заплакал мальчик: «Да я бы и рад, только как, не знаю, научи, бабка Матрёна». «Хорошо, если любишь её, значит, сам своему горю поможешь: в нашем лесу, что за речкой, возле старой кривой сосны растёт большой дуб. Разроешь снег возле его корней, там увидишь маленький цветочек, который в народе сердечником зовут. Принесёшь его, да смотри, чтоб цветок не замёрз, сделаю я отвар, и мама твоя долго ещё жить будет».

Ваня как услышал, что надежда есть, подвязал зипун кушаком, натянул шапку, сунул краюху хлеба за пазуху и помчался сердечник добывать.

Бежит Ванятка через поле, как вспомнит, что мама больная в постели лежит, от боли стонет, так ноги его сами пуще прежнего несут. Добрался он до речки. «Хорошо, — думает, — что мороз на улице, хоть на лодке плыть не надо». И стал Ваня по льду идти, а он-то свежий, трещит под ногами. Страшно мальчику, да ничего не поделаешь, вперёд двигаться надо – маму спасать. Так с этой мыслью и на тот берег переправился. Когда в лес вошёл, смеркаться стало. «Что же делать? Где старую сосну найти?» — думает Ванюшка. Видит: сидит на снегу под деревом маленький бельчонок, а по веткам белка-мать скачет. Догадался мальчик, что выпал бельчонок, подобрал его и стал по сучкам к дуплу карабкаться, два раза чуть не сорвался, но бельчонка до места доставил. Говорит тогда белочка ему человеческим голосом: «Знаю, Ваня, зачем в лес идёшь, помогу тебе, отплачу за доброту твою, покажу дорогу». Поскакала она по веткам и вывела мальчика к старой сосне, рядом с которой и дуб оказался. Разрыл Ванюшка дрожащими руками снег с одной стороны – нет цветочка, побежал с другой – и там нет, чуть не плачет, а от мечты своей не отступается… У самого старого корня нашёл-таки то, что искал. Взял цветочек, а он и впрямь на маленькое сердечко похож. Спрятал его Ванюшка в рукавичку, да и положил за пазуху. В обратный путь отправился, а ноги его сами домой несут, назад быстрее добрался, чем туда бежал. Примчался он, а бабка Матрёна уж у двери стоит, дожидается.

Сунул Ваня цветочек ей в руку, а сам к маме быстрее кинулся. Плачет, обнимает мамочку, за всё прощения просит. А она только гладит его по голове немощной рукой да слёзы ему вытирает. Тут бабка Матрёна и отвар приготовила, матери выпить дала, сказала, чтоб поспала немножко, а Ване строго-настрого наказала не будить её. Целую ночь сидел у кровати больной мамы мальчик, шелохнуться боялся. Лишь только петухи утром запели, а солнце сквозь ставни в окно заглядывать стало, открыла мать глаза. И тут Ваня увидел, что щёки её, которые ещё вчера белее были, чем те белила, которыми Ваня кота красил, налились румянцем. «Мама! — не удержавшись, крикнул Ваня. – Я больше никогда-никогда не буду проказничать, ты только живи!» Он обнял её за шею, и тихая волна нежности и любви поглотила его целиком.

Теперь Ваня знал, что дороже мамы для него никого нет и он сделает всё, чтобы она была счастлива.

Вот так и живут теперь мирно да тихо Ваня и мама, а весной, когда снег сойдёт, пойдёт пострелёнок в лес да маме целую корзинку сердечников нарвёт, чтоб не болела, значит, она больше никогда!

Кошель Иван








sitemap
sitemap