Символика цвета в рассказе ЕНосова Красное вино победы



Символика цвета в рассказе Е.И.Носова

«Красное вино победы».

В 1943 году Евгений Носов ушел на фронт, поступив в артиллерийские войска. В феврале 1945г. был тяжело ранен в боях под Кёнигсбергом. 9 мая 1945 года встречал Победу в госпитале в подмосковном Серпухове, о чем позже, в 1969г., написал рассказ «Красное вино победы». Это был его первый рассказ о войне, отдельным кадром вырванный из жизни самого писателя.

Герой рассказа, тяжело раненный солдат, попадает в госпиталь города Серпухова.

«После слякотных дорог наступления и липкой хляби в непросыхающих сапогах …госпитальная белизна показалась нам чем-то неправдоподобным». С древних времён человечество придавало цвету символическое значение.

Белый цвет  — это чистота, нега, открытость. И действительно, герои испытывают «какую-то разнеженную умиротворенную невесомость». Но и белого в жизни бывает так много, что человек от него устает. Далее встречаем у Носова: «Были видны одни только макушки голых деревьев да временами белое мельтешенье снега, двенадцать белых коек и шесть белых тумбочек, белые гипсы, белые бинты, белые халаты сестер и врачей, и этот белый, постоянно висевший над головой потолок, изученный до последней трещинки. Белое, белое, белое… Какое-то изнуряющее, цинготное состояние от этой белизны». Цвет помогает нам почувствовать перемену состояния героев рассказа. Белый начинает давить, мешать, героям неуютно, тоскливо.

А рядом с белым цветом в рассказе появляются детали, которые ассоциируются с красным цветом: «медленно заживающие раны», «страшная мясорубка», «…обвязанный вафельным полотенцем, на котором с каждой минутой увеличивалось и расплывалось темное пятно». И жуткая картина: «одна из сестер подхватывала и уносила таз, где среди красной каши из мокрых бинтов и ваты иногда желтела чья-то кисть, чья-то стопа». Мы попадаем в мир страшной боли, мы чувствуем ее вместе с ранеными, такой эффект создает контраст цветов «белый – красный».

Здесь красный цвет приобретает некую агрессию, становясь символом чувств, войны, жертвы, силы, страдания, мужества.

Рядом с рассказчиком лежит солдат Копёшкин, и трудно было сказать, живой он или нет. И жизнь из него будто выходит, и здесь появляется у автора желтый цвет: «сквозь желтые прокуренные резцы», «два непослушных желто-сизых пальца». Это болезненно желтый цвет, а не теплый солнечный. Хотя очень теплое чувство испытывает читатель к этому умирающему герою. А для нас, живущих на земле пензенской, он вдвойне дорог, на его конверте мы видим адрес: «Пензенская область, Ломовский район, деревня Сухой Житень». Чувство гордости охватывает за земляка, который и перед лицом смерти землю пензенскую вспоминает. А какие краски! «Солнце вижу… Поле зеленое. Хлеб будет!» Вот здесь золотой-зеленый-желтый, вот здесь эти цвета греют, спасают, радуют.

Известие о победе в госпитале встретили радостными криками, слезами счастья. И вот свежее белое белье для солдат. Опять белый, как и в начале рассказа. Белый цвет – начало новой жизни, чистой, светлой.

И опять рядом с белым красный цвет, но совсем другой. Как символ крови он часто использовался в военной символике. Теперь это цвет победы: «Эти рубиново-красные, наполненные до краев стаканы воспринимались как нечто небывало-торжественное, как волнующее таинство». Один из героев говорит: «Живым жить, живое загадывать». В этих словах надежда на красное, т.е. кэтих словах надежда на красное, т.вое загадывать» расивое (красное и красивое – однокоренные слова) будущее, без войн и потерь.

Но вот волна радости закончилась и пришло понимание великой потери своих товарищей, чьих-то отцов, сыновей, мужей. Глоток вина за павших, «теперь оно показалось таинственно-темным, как кровь».

«Не многим, знаю я, дано!..»

Нас в напряженной тишине слова, казалось, били током.

Вы говорили о войне — явленьи страшном и жестоком.

И он вставал так зримо — миг, миг жизни перед амбразурой:

И это были стопки книг, в упор расстрелянных цензурой.

Вы говорили о «вожде», о тех, кричавших: «Малой кровью:»

Вы говорили о нужде — крестьянской, многодетной, вдовьей.

Вы говорили обо всем, покой собравшихся нарушив, —

О том, что рухнул чернозем, что рушатся, крушатся души.

И откровения глоток тогда взрывался в нас, тревожа,

И правды колкий холодок мурашками бежал по коже.

Не многим, знаю я, дано так говорить, так жить — всем сердцем!

И протрезвляет сладкопевцев «Победы красное вино».

В. Корнеев.

Е.Носов писал без прикрас, ничего не пряча от читателя. Он писал: «Мы видели все это, с нами не играли в прятки».

«Доподлинный окопник, рядовой боец, он не любит говорить о войне… Раны бойца больше и сильнее скажут о войне. Нельзя всуе трепать святые слова. Как впрочем, нельзя и врать о войне. А плохо писать о страданиях народа – стыдно. Мастер и труженик прозы, он знает, что память погибших друзей можно оскорбить неловким словом, корявыми мыслями…» – так написал о Носове писатель-фронтовик Виктор Астафьев.

«Песнь моего друга, как цветок чабреца, некорыстна с виду, но чист и высок ее тон», — писал о Евгении Ивановиче Носове его друг В.Астафьев. Странное, казалось бы, сравнение с чабрецом. Чабрец – это полевой цветок, свободный, красивый, лечебный. Как и произведения Носова.

Кармишина Алена, 6 класс



sitemap
sitemap