Исследовательская работа на тему Человек другого измерения в произведениях ВВ Набокова



Исследовательская работа на тему

«Человек другого измерения»

в произведениях В.В. Набокова

Ученицы 10 класса ГОУ СОШ 185 школа с углубленным изучением английского языка Центрального района г. Санкт-Петербурга

Филипповой Анны

Учитель Нуанзина Е.А.

2011 год

Содержание работы:

1. Обоснование выбора темы – с.1

2. Владимир Набоков и отражение многогранности характера, многосторонности его личности в произведениях писателя – с.2 — 4

3. «Человек другого измерения» в произведениях В.Набокова – с.4 — 17

4. Заключение – с.18 — 19

6. Список использованной литературы – с.20

1

Обоснование темы

« Человек другого измерения»…Эти слова, характеризующие главного героя, встретились мне в романе «Защита Лужина» — одном из первых произведений Набокова, прочитанных мною. Позже, увлекшись творчеством писателя, я обнаружила, что героев, не понятых и не принятых окружающими, не способных жить «как все», у него более чем достаточно. «Типические характеры в типических обстоятельствах» в жизни встречаются чаще, чем в литературе. Реалистичность окружающего перестает интересовать современного читателя, отсюда повальное среди молодежи увлечение фантастикой.

Мне же интересно, проанализировав несколько романов и рассказов Владимира Набокова, найти общность героев, не похожих на других, живущих в своем – и только своем отнюдь не фантастическом, а в своей реалии всегда остающихся собой, не способных и не желающих подчиниться общим для простых смертных законам.

Владимир Набоков и отражение многогранности его характера, многосторонности личности в его произведениях

2

Тему по творчеству Набокова выбрать и легко, и необычайно сложно. Легко потому, что их – проходных – очень много в его произведениях. Сложно потому, что не знаешь, за какую же взяться, настолько они все интересны.



Владимир Набоков был человеком с самыми разнообразными талантами и увлечениями — начиная с бокса, тенниса и футбола и заканчивая переводами, прозой и энтомологией, которой он занимался всю жизнь и всерьез.

Так, с бабочками мы встречаемся не только в поэзии Сирина – Набокова (стихотворение «Бабочка» ), но и в рисунках писателя. В доме – музее на Большой Морской, 47 есть несколько бабочек, пойманных и изученных им, зарисованных им с натуры или выдуманных. Набоков открыл некоторые виды бабочек, гордился тем, что один из видов получил его имя. Даже в старости, проживая в Монтрё (Швейцария), он продолжает свои изыскания. Бабочки встретятся в рассказах («Рождество»), в романах «Пнин» («Жаль, что нет здесь Владимира Владимировича», — сетуют друзья Тимофея, разглядывая прекрасных бабочек, что витают над ними), «Другие берега» («На персидской сирени у веранды флигеля я увидел первого своего махаона…великолепное, бледно-жёлтое животное в черных и синих ступенчатых пятнах, с попугаячьим глазком над каждой из парных черно-палевых шпор»

* Набоков В.В.«Другие берега». СС в 4 т. Т. 4. М., изд. Правда, 1990.

3

Интересен образ тропинки, по которой хочется убежать от кошмара надвигающейся школы маленькому Лужину, которая встретится и в романе «Подвиг» — картина, написанная бабушкой Мартына, изображает тропинку, виляющую в лесу. По такой тропинке и уйдет Мартын в Россию, на встречу со смертью, потому что очень рано понял, что истинной храбрости в нем нет, а потому решил всегда вести себя так, как ведет себя человек бесстрашный.

Можно проследить, как из романа в роман переходят любимые герои Набокова. Мы встретимся с Алферовой (роман «Машенька») потом в «Защите Лужина», а «великолепный Тимофей Пнин», изгнанный из захудалого американского университета («Пнин), будет возглавлять кафедру в парижской Сорбонне (роман «Дар»), причем на толстом ворсистом ковре в огромном кабинете будет лежать маленькая белая ЖИРНАЯ (!) собачка (некогда приблудная, шаставшая с красной расчесанной

спиной , привыкшая к обедам у Пнина и увезенная им с собой на драндулете в никуда).

Он был очень близок с отцом, воспоминанием о котором дышит стихотворение «Пасха» (1922):

…ты в этой песне,

Ты в этом блеске, ты живешь!..

Пленительный образ отца станет одним из значительнейших в романе «Дар» (1937 -38):

«я страстно стараюсь учуять во мраке течение его мыслей»… *

*Набоков В.В. «Дар». СС в 4 томах. Том 3. М, изд. Правда, с.107 1

4.«Человек другого измерения» в творчестве Набокова

Сам писатель был человеком не из толпы. Он был синэстетиком , то есть человеком, у которого сигналы, посылы, исходящие от различных органов чувств, смешиваются.

«Исповедь синэстета назовут претенциозной и скучной те, кто защищён от таких просачиваний и смешений более плотными перегородками, чем защищён я. Но моей матери всё это показалось вполне естественнымМне шёл шестой или седьмой год, я строил замок из разноцветных азбучных кубиков и вскользь заметил ей, что покрашены они неправильно. Мы тут же выяснили, что некоторые мои буквы не всегда того же цвета, что её».*

Я думаю, благодаря этой особенности Набокову всегда удавалось найти яркие, оригинальные, точные эпитеты, сравнения. Цвет у него играет огромную роль, и едва ли не любую страницу его произведений можно открыть, чтобы убедиться в том, что он знает малейшие спектры цветовой гаммы. Так, я открываю сейчас томик романов Набокова. Роман «Подвиг»: «Жаркая синева», «терракотовая спина» Мартына, «глянцевито-черные черешни»,

«серебристые прожилки листьев» .**

* Набоков В. «Другие берега». СС в 4 томах. Том 4. М, изд. Правда, с.147

**В.Набоков. «Подвиг». СС в 4 томах. Том 2. М., изд. Правда, с.266

О внутреннем родстве героев и автора говорит и замечательное выражение писателя – «чувство богатого одиночества» охватило Мартына («Подвиг»). Это чувство герой «часто испытывал среди толпы, блаженное чувство, когда себе говоришь: вот, никто из этих людей, занятых своим делом, не знает, кто я, откуда, о чем сейчас думаю, — это чувство было необходимо для полного счастья»…*

Сам автор вспоминает в «Других берегах», что «в течение всего… детства и отрочества… маниакально боялся спутников» в счастливые утренние часы охоты на бабочек. **

Набоковские герои не хотят пускать в свой мир. Название одного из незаконченных, но волшебных произведений –

Solus Rex” («Одинокий король»). Трудно сближавшийся с людьми – и с собратьями по перу , и сам Набоков словно замкнулся в своей творческой башне из слоновой кости, живя в изолированном от посторонних, в своем собственном мире, который некоторым из читательской аудитории чужд; те же, кто готов воспринимать благоговейно и восторженно мир набоковскими глазами, зачастую вздрагивают от отвращения, видя изображенных им людей заурядных, живущих «как все», не способных сказать нового слова в этом мире. Те, кто не обладает «даром» и ничем не отличается, не хочет отличаться от миллионов, — автору смешны.

*Набоков В.В. «Подвиг». СС в 4 томах. Том 2. М., изд. Правда, с.266/

**Набоков В.В. «Другие берега». СС в 4 томах. Том 4. М, изд. Правда, с. 206 6

Набоков порой гротескно или гиперболизированно воспринимал пошлость, окружавшую его самого и его героев.

Так, например, в романе «Дар» один персонаж «подобострастно благоговел перед клиентами», другой «любил себя страстной, но вполне разделенной любовью, женат был на богатенькой пожилой вдове…отличительной его чертой была гладчайшая наглость в преследовании выгодных целей, он … энергично заводил полезные знакомства, никогда не стесняясь попросить рекомендацию, приставая, навязываясь и не чувствуя щелчков»…*

В романе «Камера обскура» Горн любит прожечь сигаретой дорогой шелк в магазинчике, где хозяин с радостной надеждой показывает ему рулоны тканей.

Иногда же истинно прекрасное завладевало Набоковым настолько, что его герои боялись растерять воспоминания о промелькнувшем за окном пейзаже, или об «облаке, озере, башне», или о чудесном расположении валяющихся на платформе предметов (рассказ «Облако, озеро, башня», роман «Пнин» и т.д.).

* Набоков В.В. «Дар». СС в 4 томах. Т.3. М., изд. Правда, с.266/

7

Иногда (и даже очень часто) он или его герои доставали из каких-то закоулков памяти драгоценные подробности виденного или пережитого: «Над почерневшими очерками домов за двором, где зажглись уже окна, небо было ультрамаринового тона, и в черных проволоках между черных труб сияла звезда»…*

Сложен и витиеват его язык отнюдь не для всех, а лишь для тех, кто не способен вчитаться и влюбиться в меткую строку, слово или литературную реминисценцию:

«Но дантовой паузы между ними так не возникло» )))

И улыбаешься, читая, если вдруг представляешь, о чем говорит автор романа «Дар»: это же о Франческе де Рамини из «Божественной комедии» Данте!

«Человека другого измерения» увидела в своем муже героиня из романа Набокова «Защита Лужина». Я думаю, это тот, кто отличается от окружающих, нестандартен в мышлении, в определении ценностей и приоритетов, в восприятии окружающего, во взглядах на мир.

* Набоков В.В. «Дар». СС в 4 томах. Т.3. М., изд. Правда, С.158

8

Часто в произведениях Набокова фигурируют как раз такие люди — необычные, необыкновенные, отличающиеся от других. Профессор из одноименного романа «Пнин», гениальный шахматист из романа «Защита Лужина», Цинциннат ( роман «Приглашение на казнь»).

В чем главная особенность таких людей? В том, что они одиноки? Может быть. Лужин живет в своем, вымышленном мире, его никто не понимает, да никто и не способен понять. Рациональное в его мировосприятии видно во всём: в детстве он запоминал номера извозчичьих пролеток, уютно укладывая их в памяти, чтобы потом выудить оттуда, если понадобятся; после встречи с будущей женой он, глядя на тени на парковой дорожке, видит в них лишь шахматную доску, на которой фонарь может ходом коня взять скамейку; «обновляемый» Лужин, которого пытаются как-то социализировать, уподобить другим людям, сопротивляется, как Илья Ильич Обломов, и продолжает жить в своем мире, изобретая и складывая улыбку для жены, стремящейся изменить «лужинскую оболочку», но не способной увидеть внутренней его сущности, не понимающей, как важно для мужа мельком, воровато взглядывать по понедельникам и четвергам вна шахматный раздел в газете, чтобы потом в сокровенном уголке памяти развернуть увиденное и решить с восторгом или без оного шахматную задачу. 9

Рисует Лужин после болезни только геометрические фигуры и тела, просто они ему понятнее своей рациональностью и – как следствие гармоничностью (теща и жена не столь гармоничны, потому и выходят на рисунках так неудачно); использует в своем «творчестве»

простой карандаш — только. Просто жизнь для Лужина раскрашена лишь в черный и белый цвета – шахматной доски.

Я опять остановлюсь на том, что одиночество, может быть, и не является главной бедой Лужина. Достаточно вспомнить, как чурался он с самого детства любых попыток проникновения в его душу, сторонился одноклассников, не заводил товарищей. Он не желал уподобиться добросердечному идеальному Антоше из книжек очень «второсортного», по выражению отца одного из однокашников, писателя – Лужина-старшего. Таких людей нельзя переделать, сломать, подчинить.

Не случайно неприятие миром детей подобного отпрыска: слишком не похож он на остальных. Дети могут быть жестоки, когда они в массе, и маленький Лужин «в первый же день… почувствовал вокруг себя такую ненависть, такое глумливое любопытство!..» Но не сломило его и то, что «в уборной, общими усилиями, пытались вогнуть его голову в

10

низкую раковину, где застыли жёлтые пузыри»*.

Заметим: не сломило неприятие всеми соучениками – одного.

И всегда Лужин воспринимал чужое вмешательство в своё «нежное эго» [ выражение Набокова в одном из очерков – А.Ф.] как … экспансию, что ли… как насилие. Вот, к примеру:

«Так он просидел около 250 больших перемен, до того года, когда он был увезён за границу»…*

«Маленький Лужин попался…под ноги и был поглажен по голове» **

Герой может чувствовать глубже окружающих. Он во многом выше их, людей ординарных и приземленных.

Жена с удивлением заметит, что в его речи, такой неуклюжей, иногда ощущаются отголоски таких живых, настоящих слов, какие она, прочитавшая то, «что надо» в мире людей заурядных, но желающих слыть просвещенными, никогда или не знала, или не употребляла. Нельзя не вспомнить и о том, что апельсиновые корки Лужин не кинет на снег (может быть, дисгармонию цветов он видит

именно в нарушении белого, шахматного).

* Набоков В.В. «Защита Лужина». СС в 4 томах.Т.2. М, изд. Правда, с.13

**Там же. С.19 11

Лужин честен (его повествование, такое невозможно откровенное, будущей теще при допросе о его болезнях); Лужин в чем – то романтик: в «злом мальчике» швырявшем в него камушки, он вдруг увидит Купидона, — когда осознает, что любит. Любит ту единственную, которая вдруг разглядела в нем человека, а не марионетку, в которую его силились превратить все: отец, антрепренер Валентинов, а потом и родители жены. В детстве же француженка, издававшая «воспитательный вздох»: «Бедный, бедный Дантес!» — не могла вызвать в нем сострадания к герою Дюма. Никто и ничто не в состоянии изменить «под себя» этого человека.

Родной отец скажет про Лужина – мальчика, прячущего лицо, хмурого и неразговорчивого: «Загадка, загадка».

Но, говоря о «рациональности» мировосприятия Лужина, нельзя не заметить, что он совершенно иррационален с точки зрения людей дюжинных, ординарных.

Окружающие гениального шахматиста тоже по-своему рациональны, но в другом – практическом, житейском, приземленном – смысле. Это люди, которые умеют устраиваться, не упускают своей

12

выгоды, добиваются земных – и только земных! – благ. Чего стоят легкий, воздушный талант Валентинова (талант «делать деньги», по удачному выражению героя тургеневского романа Базарова); и жалкий талантик лужинского отца, давшего о себе материал в газету, а потом бережно вырезавшего статейку, которую сам же и написал; и талант журналиста, желающего «поволочиться» за лужинской женой в благодарность за её гостеприимство и при её же муже.

Профессор Пнин в одноименном романе живет не в своем времени; но его несовременность так пленительна! Он, такой невозможно некрасивый и нескладный внешне, забывчивый и рассеянный, поступает так человечно и порядочно, как мало кто способен – и в романе, и в нашей реальной жизни. Его подло использует бывшая жена Лиза, никудышный человек и ничтожная поэтесса. Он готов оплачивать содержание в учебном заведении ее – ЕЁ! – сына Виктора, которого любит за то, что мальчик — Лизин сын.

Пнин, уволенный из «Вандальского» университета (называет его так не из насмешки, а лишь по причине дурного знания английского и кошмарного произношения), оставленный гостями, будет собирать, пытаясь удержать слезы, осколки битой посуды и – в отдельный мешок — остатки еды для той белой собачки с красной расчесанной спиной,

13

которую постоянно подкармливал, потому что никакое человеческое горе, по его мнению, не должно лишать животное его законной радости. И это тоже Пнин!

Тимофей Павлович, давясь одинокими рыданиями, увидит белочку, которая в парке не может добыть воду из краника, и послушно откроет краник, будет ждать, пока зверек не напьется. Пнин – человек, живущий для других. Наверное, поэтому автор, который, как и в ряде других романов, внезапно вплетает свой образ в повествование и оказывается не последним в жизни профессора, — автор называет героя «великолепный Пнин».

Да, Пнин великолепен и как чудак, без которого не будет иметь лица ни один университет, и как человек, и как спортсмен – крокетист, и как блестящий знаток русской литературы (только он один из замечательной компании интеллигентов с легкостью определит точно дату, с которой начинается роман Л.Н.Толстого «Анна Каренина», обосновав свое суждение.

Но Пнин не понят людьми заурядными – и ими изгнан, хотя эти же заурядные люди, очень похоже пародирующие странности его поведения, изображают — именно и только – его, Тимофея Пнина, потому что он единственный, может быть, в их окружении оригинален,

14

самобытен, неповторим, одухотворен. Пусть и странноват. Но для них странно поведение человека, не желающего приспосабливаться, непохожего.

Мягкий русский интеллигент Василий Иванович, униженный и раздавленный группкой грубых немецких бюргеров, спутников его в «увеселительной поездке» (рассказ «Облако, озеро, башня»), тоже страдает от вмешательства в свою жизнь не-своих по духу людей. Он собирается почитать любимого Тютчева, лелеет надежду съесть любимый им соленый огурец из русской лавки, видит свое счастье в возможности поселиться в одинокой комнатке. Терзаемый спутниками на обратном пути, он произносит слова: « Да ведь это какое-то приглашение на казнь!»

Цинцинната из романа «Приглашение на казнь» никто не понимает, так как он «не прозрачен», он не такой, как все.

В романе очень тонко и интересно раскрыт образ Цинцинната Ц., приговоренного к смертной казни и ожидающего приговора в крепости, под охраной тюремщика Родиона.



Скорее всего, название романа взято из стихотворения Шарля Бодлера «Приглашение к путешествию»: Набоков любил и много переводил этого поэта.

В «Приглашении …» очень сложно почувствовать грань между

15

реальностью и ирреальностью происходящего. Во многом роман похож на постановочную пьесу или на произведения Франца Кафки – роман «Замок», новеллы « В исправительной колонии» и «Метаморфоза» (Превращение»). Вымышленный мир получился менее жестоким, нежели реальный, и в этом, мне кажется, есть некий парадокс и, наверное, даже трагедия. Время и пространство в этом романе размыты, непонятны, а образы героев абсурдны( мсье Пьер — сосед Цинцинната по камере — впоследствии оказывается его же палачом). Все это пугает. Это сюрреалистический роман, «трагикомедия абсурда». Все пережитое героем происходит в вымышленном мире его фантазии, а реального мира здесь нет.

Цинциннат Ц., узник этой тюрьмы, отличается от всех остальных персонажей: Родиона, Родрига Ивановича, прокурора, адвоката. В этом его главная трагедия он не такой, как все, не прозрачен, производит «диковинное впечатление одинокого, темного препятствия в этом мире прозрачных душ».

«Приглашение на казнь» несёт психологическую нагрузку и надолго остается в сознании как нечто абсурдное; Набоков, истинный Мастер, в точности передал эту атмосферу — необъяснимой ,неповторимой постановки — для единственного участника … и зрителя.

16

Трагедия Лужина («Защита Лужина») в том, что он вообще живет в своем мире, а не в реальности. Мир для него — это шахматная доска, а людей на ней как будто и нет. Лужина никто не понимает, поэтому он одинок. Он находится не в мире обычных людей, а в мире шахматном. Он не может совместить этот мир с реальным, наверное, это его истинная трагедия, а одиночество вытекает из причинно-следственной связи. Сложные задачи его отвлеченного искусства — шахмат — для Лужина намного легче простых жизненных задач. Ему сложно совершать обыденные, трудные для него и простые для обычных людей поступки, каким является, например, женитьба. И вроде бы кажется, что все это у него получается, пусть немного странно, неуклюже, но все же Лужин делает все это автоматически, как робот, а сам витает в своем мире. Он не может совместить шахматы и жизнь.

Лужин устал не от мира шахмат, а от реального мира. Все герои романа не понимают его: невеста восхищается им, но не осознает, какую роль играют шахматы в жизни Лужина, не видит, что шахматы, собственно, и есть истинная его жизнь. Просто вокруг любого «человека другого измерения» в романах Набокова – люди безликие, никакие. Оттого, возможно, и тесть, и теща, и невеста не имеют ни имен, ни фамилий в романе.

17

Заключение.

Набокова всегда отталкивала любая общность, в рассказе «Истребление тиранов» его герой говорит, что ему дела нет до блага человечества. И любое поползновение изменить жизнь героев его произведений неизменно наталкивается на своего рода «защиту».

Это видно и в нежелании Тимофея Пнина, живущего в мире книг и влюбленного в стиральную машину хозяев, скармливающего ей даже ботинки, — в нежелании этого непрактичного, неустроенного человека видеть автора, едущего ему на смену, удачливого и обласканного, желающего пожать ему, Тимофею, его честную руку.



«Я некрасив, неталантлив, неинтересен», — скажет о себе Пнин в письме с предложением руки и сердца. И будет не прав в этой своей самооценке.

Любимые герои Набокова не терпят выражения жалости и сочувствия и строят свою жизнь по законам, приемлемым для них одних. Они не умеют и не желают ходить строем, петь хором, ездить в увеселительные поездки, играть в коллективные игры, есть по чужому расписанию то, что определено другими («Облако, озеро, башня»).

Кто-то из них – для защиты — может притвориться «сквозистым»,

18

как Цинциннат или Лужин. Но изменить этих «людей другого измерения» простым смертным не под силу: их индивидуальность всегда сильнее общей безликости.

19

Список использованной литературы:

Владимир Набоков. «Дар». Собрание Сочинений в 4 томах. М., «Правда», 1990. Т.3

Владимир Набоков. «Защита Лужина». Там же. Т.2

Владимир Набоков. «Камера обскура». Там же. Т.1

Владимир Набоков. «Подвиг». Там же. Т.4

Владимир Набоков. «Истребление тиранов». «Истребление тиранов», Минск, «Мастацкая лiтаратура», 1990

Владимир Набоков. «Облако, озеро, башня». Там же.

Владимир НабоковМашенька». Там же

20








sitemap
sitemap