Искусство Древнего Египта




Выполнила: ученица 10 «б» класса

Нищекова Мария

Учитель: Рогудеева Лилия Анатольевна

25.10.2012

МОБУ Новобурейская СОШ №3

Искусство Древнего Египта

Путешествие в страну Благовоний (или, как её называли египтяне, страну Пунт) известно нам по надписям и рельефам храма Амона, близ Фив. Очевидно, эта страна находилась на территории современного Сомали. Мореплаватели на утлых судёнышках проделали путь в две тысячи километров. В 1976 году французские исследователи Рене де Ториак и Жиль Артаньян на корабле древнеегипетского типа под названием «Пунт» повторили знаменитое плавание времён царицы Хатшепсут.

«Обрати своё сердце к книгам!» Я, писец Падиусет, заносил под диктовку учителя на папирус эти слова столько раз, что, казалось, они были выжжены в моей памяти. Шесть лет – день за днём – меня приучали к мысли, что в книгах, и только в книгах, заключена высшая мудрость. Я, подобно другим ученикам школы в Фивах, думал, что человек, не читавший книг и не овладевший искусством письма,- жалкий червь. Ветер странствий сдул с меня спесь школьной учёности. Я стал уважать людей моря, узнал мир. Послушайте мою историю, как я её запомнил благодаря владычице памяти богине Маат.

Всё началось с того, что в школьную комнату ворвался эфиоп Рету, раб нашего учителя. Вращая белками глаз, он делал ему знаки, из которых можно было понять : Кто-то срочно хочет видеть учителя.

Надо ли говорить, что мы всегда радовались возможности отдохнуть от его монотонного голоса и пальмового прута, который он жалел куда меньше, чем наши спины. Мы благословляли Тию, тощую и крикливую жену учителя, за её обыкновение отрывать супруга от занятий. Наверное, и сейчас что-то стряслось в их доме, полном детьми, как сеть рыбами.

Но на этот раз всё было иначе. Показался учитель. Лицо его было не столько строгим, сколько торжественным. Глядя поверх наших голов, он почти пропел:

— Падиусет!

Я вскочил, но ноги не держали меня. В кленях ощущалась отвратительная дрожь. «За что будут бить?-думал я. – Стукнул Яхмеса? За это уже били. Наверное, ябеда нажаловался отцу, носителю царских сандалий, и теперь всыпят по-настоящему?»

— Падиусет! Пойдем со мной!- голос учителя звучал, как в тумане.

И, как его отголосок, за спиной раздавалось отвратительное хихиканье Яхмеса. Мало ему одного синяка!

Не помню, как я оказался в прихожей, а затем и в комнатке учителя, справа от входной двери.

Там сидел человек лет сорока, широкоплечий, с коротко остриженными седеющими волосами. На лбу у него был шрам, а на правой руке не хватало мизинца. «Нет, это не отец Яхмеса»,- заключил я и, приветствуя незнакомца, почтительно сложил руки на груди.

Разглядывая меня в упор, незнакомец ответил кивком.

— Ваша милость! – обратился учитель. – Это тот мальчик, которого вы хотели видеть, Падиусет. Лучший ученик в моём классе.

Я искоса взглянул на учителя. Что это ему вздумалось меня расхваливать. И ведь только сегодня он назвал лучшим учеником Яхмеса.

Лицо незнакомца осветилось улыбкой.

— В моём дело,- сказал он,- лучший может оказаться худшим. Умеет ли он у тебя драться?

-Этому я не учу!- обижено отозвался учитель.- Но, насколько мне известно, Падиусет сможет постоять за себя.

— Вот и хорошо,- сказал незнакомец миролюбиво.- Прошу тебя сообщить родителям этого юноши, что им оказана честь. Я, Хебсен, посол его величества Хатшепсут, да будет она жива, здорова и невредима, принимаю Падиусета в экспедицию и назначаю писцом.

-У Падиусета нет родителей, у него дядя,- молвил учитель.

Наш учитель любил точность во всём. Мы к этому успели привыкнуть, А царский посол, как мне показалось, не любил излишних подробностей.

— Пусть дядя,- оборвал он раздражённо,- скажи ему, что его племянник отправляется в страну Пунт, где не бывал ни один египтянин.

— Позвольте, ваша милость,- торопливо проговорил учитель.- В древних книгах говорится, что при фараоне Сахура в нашу страну было доставлено 80 тысяч мер мирры и 2600 кустов чёрного дерева. Кормчий Хви посетил страну Пунт одиннадцать раз…

-А когда жил этот Хви?- перебил царский посол.

-Полторы тысячи лет назад!- выпалил учитель, как хорошо заученный урок.

-О! Так давно! – небрежно отозвался посол.- Кто запомнил дорогу в страну Пунт? Скажи ты, знающий свитки, как туда плыть? Сколько времени отнимет плавание? Будет ли ветер дуть в нос или на корму?!

Учитель молчал.

-Вот видишь. Твой Хви об этом не написал, а он, — посол торжественно ткнул рукой в мою грудь,- напишет. Через много лет люди будут знать, где находится страна Пунт, какой народ её населяет, какими он владеет богатствами. Идём, Падиусет.

Я простился с учителем, поблагодарив его за то, что он обучил меня грамоте.

Мне показалось, учитель доволен тем, что Хебсен одобрил его выбор. Мог ли он предложить Яхмеса или другого какого-нибудь ученика, у которого знатные и богатые родители? С ними было бы много хлопот. А я не знаю отца. Моя мать не назвала его имени.

Уже на улице я услышал голос учителя:

— Падиусет, привези мне маленькую обезьянку! Не забудь!

Мы двигались по красным, раскалённым пескам, изнемогая от жары и жажды. Труднее всего было рабам-носильщикам. Сколько их осталось в пустыне! Не счесть.

На шестой день пути вдали показалась голубая полоска. И только тогда Хебсен нарушил угрюмое, сосредоточенное молчание, в которое был погружён все эти дни.

-Выше голову, мальчик! Вот наши корабли!

Глаза Хебсена сверкнули яростным блеском, словно в них проснулась усыплённая зноем пустыни жажда странствий.

Я прибавил шагу. Полоска становилась всё шире и шире. Уже можно было увидеть покачивающиеся у берега корабли. У них были загнутые носы, невысокие мачты с широким парусом и два весла на корме. Корабли были раза в два больше тех, что плавают по Нилу.

Я обрадовался, решив, что мне придётся описывать море, берег, корабли, и вспоминал, какие для этого требуются иероглифы. Но работа оказалась совсем неинтересной. Сидя на корточках, я под диктовку Хебсена записывал, что грузилось в трюм каждого из пяти кораблей нашей экспедиции.

-Двадцать мешков ячменя. Шесть бурдюков чёрного пива. Тридцать бурдюков воды.

Я удивлённо повернул голову. К моему стыду, я тогда ещё не знал, что в море вода солёная.

-Из моря не напьёшься! — пояснил Хебсен. – Воды надо запасти хотя бы на месяц.

-Луков шесть,- продолжал он после паузы.- Колчанов со стрелами двенадцать.

Один из рабов споткнулся и выронил свою ношу. Из мешка высыпались десятки металлических зеркал, и в каждом из них сияло солнце.

-Никогда не видел столько зеркал сразу,- признался я.

-Любят они эти побрякушки,- сказал Хебсен, воспользовавшись перерывом в погрузке.- Однажды меня послали на один из островов,- он показал в открытое море.- Там за каждое зеркальце платили жемчугом.

Поняв, что слово «жемчуг» мне не о чём не говорит, он добавил:

— Это такие блестящие камешки, которые бывают в раковинах. Чтобы их добыть, нужно спуститься на морское дно. Поэтому они ценятся на вес золота.

Его слова были прерваны появлением шести рабов, согнувшихся под тяжестью какого-то предмета. Да ведь это статуя нашей владычицы Хатшепсут, да будет она жива, здорова и невредима!

Я почтительно склонился. Мне, конечно, никогда не приходилось бывать во дворце и лицезреть Лучезарную на троне, но в новом храме Амона, куда меня водил дядя, на каменных стенах было множество рисунков с изображением Хатшепсут.

-За день до нашего отправления из Фив, -сказал Хебсен,- владычица вызвала меня во дворец. В возвышенных словах, какие приличествуют дочери творца и владыки мира Амона, она объяснила мне, как важно, чтобы я открыл путь в страну Пунт и доставил оттуда в храм её родителя мирровые деревья. В знак благоволения дочь Амона разрешила мне взять это изваяние и водрузить его на носу первого из кораблей, чтобы немеркнущий взор владычицы первым коснулся возлюбленной её сердцу страны Благовоний.

Быстро стемнело. Погрузка продолжалась при свете факелов. Полуобнажённые рабы всё таскали и таскали мешки и ящики. Моя рука делала почти механические движения. Слипались глаза. Потом я узнал, что смежил их во время записи погрузки на третий корабль. Хебсен приказал отнести меня на палубу первого судна. Я не видел, как были подняты тяжёлые каменные якоря и как флотилия отправилась в плавание.

Два месяца длился наш путь.

Страна Благовоний!- торжественно проговорил Хебсен. Он пал на колени, прославляя Амона.

Нашему взору открылось необычайное зрелище. Мы увидели деревню: тростниковые хижины стояли на столбах, как на ходулях. Люди были чернее смолы. Они удивлённо вздымали вверх руки. Видимо, им ещё не приходилось видеть корабли.

А ещё через некоторое время произошла удивительная встреча, которая запомнилась мне навсегда. Мы стояли на берегу. Навстречу нам двигалась процессия: вождь этой страны, его жена женьщина невероятной толщины, восседавшая на осле, несколько менее толстые дочери и придворные.

Стемнело. Небо покрылось звёздами. Воздух был наполнен одуряющим ароматом. Это и была стана Благовоний.



sitemap
sitemap