Классный час Дети блокадного Ленинграда_28294



Дети блокадного Ленинграда

В блокадных днях

Мы так и не узнали:

Меж юностью и детством

Где черта?..

Нам в сорок третьем

Выдали медали.

И только в сорок пятом —

Паспорта.

Летом 1941 года на Ленинград шла группа армий «Север», общей численностью 500 тысяч человек, под командованием генерал-фельдмаршала фон Лееба. Леебу поручалось уничтожить части Красной армии, расположенные в Прибалтике, развить наступление, захватить все военно-морские базы на Балтийском море и к 21 июля овладеть Ленинградом. 9 июля был занят Псков. 10 июля немецкие танки прорвали фронт и пошли на Лугу. До Ленинграда оставалось 180 километров. 21 августа немцы заняли станцию Чудово, перерезали Октябрьскую железную дорогу и через 8 дней овладели Тосно. 30 августа пал крупный железнодорожный узел Мга. Последняя железная дорога, соединяющая Ленинград со страной, оказалась в руках немцев. 8 сентября 1941 года гитлеровцы захватили у истока Невы город Шлиссельбург, окружив Ленинград с суши. Началась 871-дневная блокада Ленинграда.

«Сначала мы блокируем Ленинград и разрушаем город артиллерией и авиацией… Весной мы проникнем в город… вывезем всё, что осталось живое, в глубь России или возьмём в плен, сровняем Ленинград с землёй и передадим район севернее Невы Финляндии,»-из тезисов немецкого доклада «О блокаде Ленинграда», 21 сентября 1941 года, Берлин .

На момент установления блокады в городе находилось 2 миллиона 544 тысячи человек, в том числе около 400 тысяч детей. Кроме того, в пригородных районах, то есть тоже в кольце блокады, осталось 343 тысячи человек. В сентябре, когда начались систематические бомбардировки, обстрелы и пожары, многие хотели выехать, но пути уже были отрезаны.

Понятия « дети и война» несовместимы! Однако юным ленинградцам-детям блокадного города пришлось вместе со взрослыми перенести всю трагедию осажденного города.

Детям было хуже ,чем взрослым! Они не понимали, что происходит: почему нет папы, почему мама постоянно плачет, почему постоянно хочется есть, почему по визгу сирены надо бежать в бомбоубежище …

Много детского почему? Но детским чутьём они понимали, что в их дом пришла большая беда.

Елена Вечтомова

Дети

Все это называется — блокада.

И детский плач в разломанном гнезде…

Детей не надо в городе, не надо,

Ведь родина согреет их везде.

Детей не надо в городе военном,

Боец не должен сберегать паек,

Нести домой. Не смеет неизменно

Его преследовать ребячий голосок.

И в свисте пуль, и в завыванье бомбы

Нельзя нам слышать детских ножек бег.

Бомбоубежищ катакомбы

Не детям бы запоминать навек.

Они вернутся в дом. Их страх не нужен.

Мы защитим, мы сбережем их дом.

Мать будет матерью. И муж вернется мужем.

И дети будут здесь. Но не сейчас. Потом.

1942

Ленинград

Город жил, сражался и ковал оружие для грядущей победы; вместе со взрослыми встали на защиту любимого города дети и подростки Ленинграда. Они встали к станкам на военных заводах, дежурили и тушили зажигательные бомбы на чердаках, выращивали овощи на полях совхозов, ухаживали за ранеными и больными, воевали в партизанских отрядах.

Весной 1942 года в опустевшие ,обезлюдевшие цехи предприятий пришли тысячи детей и подростков .В 12-15 лет они становились станочниками и сборщиками ,выпускали автоматы и пулеметы ,артиллерийские и реактивные снаряды .Чтобы они могли работать за станками и сборочными верстаками ,для них изготавливали деревянные подставки .

Когда в канун прорыва блокады на предприятия стали приезжать делегации из фронтовых частей, бывалые солдаты глотали слезы ,глядя на рабочие плакатики над рабочими местами мальчишек и девчонок .Там было написано их руками: “Не уйду ,пока не выполню норму!”

Вот два примера ,защиты и дежурство ,работы детей в блокадном городе.

Это были не очень хорошие мальчики. Во дворе и в доме их не очень любили, все озорство — выбитые стекла, поврежденные двери , запачканные стены — приписывалось им. Если они играли в лапту, то шум поднимали такой, будто дом горит. А когда ребята стали увлекаться голубями, то управхоз заявил, что он скоро поседеет.

Мальчики бегали по крыше пятиэтажного дома, как по панели, и ошеломленным жителям казалось, что они вот-вот рухнут на землю. Старшему из них было тринадцать лет, и прозвище его было «Крокодил». Младшему было одиннадцать, и дразнили его так:»Мячик».Пришла война. Впервые ее недели мы как-то забыли о шумном отряде ребят. Но скоро поняли.

Ребята работают! Да еще как! В ряде случаев без них просто обойтись нельзя .От Крокодила до Мячика, или, говоря точнее, от Коли Кузнецова до Миши Зайцева, все ребята с той же силой увлечения, которой отличались их игры, стали служить делу — серьезному, настоящему делу. Быстрые исполнительные связисты, неутомимые носильщики, — это они снабжала чердаки песком и водой .

Но вот наступили страшные дни. Наш район фашисты бомбили с тупой и бессмысленной жестокостью. И бывший управхоз, ныне начальник объекта, опять заявил, что ребята доведут его до седых волос .Не загнать их в бомбоубежище, — жаловался он. — Едва отвернешься — они уже на чердаке. Поговорите с ними! И мы поговорили.— Что я, грудной ребенок, что ли? — сказал нам Крокодил, он же Коля Кузнецов. — Все стоят на своих местах, а нам в нору забираться? Отец с фронта пишет: не бойся ничего. А я буду трусить? Раз мы не боимся, зачем же нам прятаться? — поддержал его Миша Зайцев. Весь народ защищается, а нам отсиживаться? — продолжал Коля. — Читали: девочка пятнадцати лет затушила четыре зажигательные бомбы? И мальчик вместе с дворником тоже. А мы, значит, не можем? Нас потом спросят: что вы делали? А мы скажем: «Прятались.» Весь народ поднялся, а мы, значит, не народ?— Мы тоже народ. Мы тоже ленинградцы! — поддержал его Миша Зайцев . И с огромным трудом, общими усилиями добились мы лишь того, что ребята дежурят теперь во время тревог не па чердаке, а внизу, под основательными, надежными сводами лестничной клетки. И во дворе и в доме теперь уважают и хвалят ребят. Это настоящие дети Ленинграда, плоть oт плоти, кровь от крови своих отцов и старших братьев. Они говорят: мы — народ. И это так и есть, они — народ, они — будущее народа.

Главным подвигом юных жителей города была учеба . Тридцать девять ленинградских школ работали без перерыва даже в самые тяжёлые зимние дни .Это было невероятно трудно из-за морозов и голода .Вот что было написано в отчете одной из таких школ – 251 — й Октябрьского района:

“Из двухсот двадцати учащихся пришедших в школу третьего ноября ,систематически продолжали занятия 55 .Это одна четвёртая часть .Недостаток питания сказывался на всех .В декабре – январе умерло одиннадцать мальчиков .Остальные мальчики лежали и не могли посещать школу .Остались только девочки ,но и те еле ходили”

Девчонка руки протянула

И головой — на край стола…

Сначала думали — уснула,

А оказалось — умерла.

Её из школы на носилках

Домой ребята понесли.

В ресницах у подруг слезинки

То исчезали, то росли.

Никто не обронил ни слова.

Лишь хрипло, сквозь метельный сон,

Учитель выдавил, что снова

Занятья — после похорон.

125 блокадных грамм

Не шумите вокруг — он дышит,

Он живой еще, он все слышит…

Как из недр его вопли: «Хлеба!» —

До седьмого доходят неба…

Но безжалостна эта твердь.

И глядит из всех окон — смерть.

Анна Ахматова

Но учеба шла .Шла и пионерская работа .В том числе сбор подарков – папирос ,мыла, карандашей ,блокнотов для бойцов Ленинградского фронта .

В эти страшные дни на защите города стояли не только войска Красной Армии, но и партизанские отряды, которых фашисты боялись куда больше. В таких отрядах служили и подростки. Об одном из них, Лёне Голикове, наш рассказ.

Лёня Голиков.

Родился 17 июня 1926 года в деревне Лукино Новгородской области в семье рабочего. Русский. Окончил 5 классов. Работал на фанерном заводе № 2 посёлка Парфино.

Бригадный разведчик 67 отряда четвёртой ленинградской партизанской бригады, действовавшей на территории Новгородской и Псковской областей. Участвовал в 27 боевых операциях. Особенно отличился при разгроме немецких гарнизонов в деревнях Апросово, Сосницы, Север.

Когда началась война, Лене Голикову исполнилось пятнадцать лет .В шестнадцать — было это в марте сорок второго года — он стал партизаном. Сначала ему отказывали. Дескать, не можем ребятню набирать . У нас ведь не пионерский отряд…Но что поделаешь с этим пареньком, если он уж пришел в лес? Через месяц — в апреле — во время атаки вражеского гарнизона все увидели, что Леня Голиков храбро дерется. А вскоре поняли, что в разведке он просто незаменим.

Однажды в лес пришла женщина и рассказала партизанам, что в деревне Сосницы появилась немецкая воинская часть. Что это за часть, какова ее численность, вооружение, женщина сказать не могла. Командир послал в Сосницы Голикова. Босой, в поношенной рубахе, он как ни в чем не бывало ходил по деревне. Вернувшись, рассказал командиру, что видел пушку. Возле сарая стояла автомашина, на которую грузили ящики со снарядами. У школы Леня увидел несколько легковых машин и мотоциклов. Нетрудно было догадаться, что здесь разместился штаб. В ту же ночь партизаны напали на немецкий гарнизон. Леня Голиков был в группе, наносившей удар по штабу. Автоматной очередью он скосил гитлеровцев, выскочивших из дверей школы, и первым ворвался туда. Три фашиста стреляли через окна. Они не слышали шагов партизана. Двух Леня снял молниеносно. Третий успел броситься на пол и выстрелил в Голикова. Леня метнулся в сторону, упал. Гитлеровец решил, что партизан убит, и поднялся. Короткая очередь навсегда уложила врага. Из ночного налета Леня возвращался с трофеями. Он тащил связку бумаг, захваченных в школе. Над ним даже посмеивались: «Не иначе, как в писаря метишь. Гляди, сколько бумаги сгреб». В партизанском штабе Леню похвалили за «бумажные трофеи». Это оказались важные документы.

Но особую похвалу он заслужил, когда 13 августа 1942 года принес в отряд большой кожаный портфель .Отряд в это время действовал в районе дороги Псков—Луга. Леня был в разведке: наблюдал за шоссе, запоминал, какой груз везут машины. Вдали показался легковой автомобиль. Леня заметил человека в белом кителе. Не иначе как ехал какой-то большой начальник .Под колеса автомашины полетела граната. Взрыв слился с автоматной очередью. Проохав по инерции метров двадцать, автомобиль замер, В глубине машины мелькал белый китель. Пытаясь открыть заклинившуюся при взрыве дверцу, немец бил в нее плечом. Наконец дверца распахнулась. Фашист выскочил из автомобиля и побежал. Голиков бросился следом. Что было сил крикнул. Немец бежал, размахивая большим портфелем. На ходу обернулся. Увидев в руках врага пистолет, Леня пригнулся. На выстрел ответил длинной очередью…Подскочил к лежавшему на земле гитлеровцу, схватил портфель. Взгляд скользнул по золотым погонам, полоскам орденских ленточек на кителе. «Важная птица»,—подумал Леня. Хотел было захватить с собой китель, но нельзя было терять время, — каждую минуту на дороге могла показаться машина. Он сорвал погоны, — возможно, хоть по ним определят чин этого немца. Погоны, однако, оказались ни к чему. Когда переводчик разобрал бумаги, выяснилось, что портфель принадлежал действительно «важной птице» — генерал-майору инженерных войск Виртцу. Он вез в Лугу секретные документы.

Воевал Леня меньше года. 24 января 1943 года в неравном бою в селе Острая Лука Псковской области Леонид Голиков погиб. Но сделал он за это время много — взорвал два железнодорожных и двенадцать шоссейных мостов, сжег три склада, уничтожил девять автомашин с боеприпасами, истребил около восьмидесяти оккупантов. В сорок четвертом году, когда народные мстители вошли в Ленинград, все узнали о Лене Голикове. В газетах появилось полное имя и даже отчество юного партизана. Тем, кто знал мальчика, это показалось странным, непривычным. Лепя Голиков и вдруг — Леонид Александрович, но в указах по-другому не пишут. Голикову присвоили звание Героя Советского Союза.

Указом Президиума Верховного Совета от 2 апреля 1944 года Леониду Александровичу Голикову посмертно было присвоено звание Героя Советского Союза. Так же Леонид Александрович Голиков Был награждён:

-Орденом Ленина

-Орденом Отечественной войны 1 степени

-Медалью «Партизану Отечественной войны» 2 степени.

В честь Лёни Голикова в Кировском районе Санкт-Петербурга названа улица (между проспектом Стачек и проспектом Народного Ополчения).

Именем Лёни Голикова названы также улицы Великом Новгороде (бульвар), Пскове, Старой Руссе (переулок), Окуловке, Калининграде, посёлках Пола и Парфино и др.

Один из кораблей Новгородского клуба юных моряков носил имя «Партизан Лёня Голиков»

Таня Савичева.

Среди обвинительных документов, представленных на Нюрнбергском процессе, была маленькая записная книжка ленинградской школьницы Тани Савичевой. В ней всего девять страниц. Из них на шести — даты. И за каждой — смерть. Шесть страниц — шесть смертей. Больше ничего, кроме сжатых лаконичных записей. Детская рука, теряющая силы от голода, писала неровно, скупо. Хрупкая душа, пораженная невыносимыми страданиями, была уже не способна на живые эмоции. Таня просто фиксировала реальные факты своего бытия — трагические «визиты смерти» в родной дом. И когда читаешь это, цепенеешь:

«28 декабря 1941 года. Женя умерла в 12.30 утра 1941 года».

«Бабушка умерла 25 января в 3 часа 1942 г.».

«Лека умер 17 марта в 5 часов утра. 1942 г.».

«Дядя Вася умер 13 апреля в 2 часа ночи. 1942 год».

«Дядя Леша, 10 мая в 4 часа дня. 1942 год».

«Мама – 13 мая в 7 часов 30 минут утра. 1942 г.»

«Умерли все». «Осталась одна Таня».

…Она была дочерью пекаря и белошвейки, младшей в семье, всеми любимой. Большие серые глаза под русой челкой, кофточка-матроска, чистый, звонкий «ангельский» голос, обещавший певческое будущее.

Савичевы все были музыкально одарены. И мать, Мария Игнатьевна, даже создала небольшой семейный ансамбль: два брата, Лека и Миша, играли на гитаре, мандолине и банджо, Таня пела, остальные поддерживали хором.

Отец, Николай Родионович, рано умер, и мать крутилась юлой, чтобы поднять на ноги пятерых детей. У белошвейки ленинградского Дома моды было много заказов, она неплохо зарабатывала. Искусные вышивки украшали уютный дом Савичевых — нарядные занавески, салфетки, скатерти.

С детских лет вышивала и Таня — все цветы, цветы…

Лето 1941-го года Савичевы собирались провести в деревне под Гдовом, у Чудского озера, но уехать успел только Миша. Утро 22-го июня, принесшее войну, изменило планы. Сплоченная семья Савичевых решила остаться в Ленинграде, держаться вместе, помогать фронту. Мать-белошвейка шила обмундирование для бойцов. Лека, из-за плохого зрения, в армию не попал и работал строгальщиком на Адмиралтейском заводе, сестра Женя точила корпуса для мин, Нина была мобилизована на оборонные работы. Василий и Алексей Савичевы, два дяди Тани, несли службу в ПВО.

Таня тоже не сидела сложа руки. Вместе с другими ребятами она помогала взрослым тушить «зажигалки», рыть траншеи. Но кольцо блокады быстро сжималось — по плану Гитлера, Ленинград следовало «задушить голодом и сровнять с лицом земли». Однажды не вернулась с работы Нина. В этот день был сильный обстрел, дома беспокоились и ждали. Но когда прошли все сроки, мать отдала Тане, в память о сестре, ее маленькую записную книжку, в которой девочка и стала делать свои записи.

Сестра Женя умерла прямо на заводе. Работала по 2 смены, а потом еще сдавала кровь, и сил не хватило. Скоро отвезли на Пискаревское кладбище и бабушку – сердце не выдержало. В «Истории Адмиралтейского завода» есть такие строки: «Леонид Савичев работал очень старательно, хотя и был истощен. Однажды он не пришел на смену — в цех сообщили, что он умер…».

Таня все чаще открывала свою записную книжку – один за другим ушли из жизни ее дяди, а потом и мама. Однажды девочка подведет страшный итог: «Савичевы умерли все. Осталась одна Таня».

Таня так и не узнала, что не все Савичевы погибли, их род продолжается. Сестра Нина была спасена и вывезена в тыл. В 1945-м году она вернулась в родной город, в родной дом, и среди голых стен, осколков и штукатурки нашла записную книжку с Таниными записями. Оправился после тяжелого ранения на фронте и брат Миша.

Таню же, потерявшую сознание от голода, обнаружили служащие специальных санитарных команд, обходившие ленинградские дома. Жизнь едва теплилась в ней. Вместе со 140 другими истощенными голодом ленинградскими детьми девочку эвакуировали в Горьковскую (ныне – Нижегородская) область, в поселок Шатки. Жители несли детям, кто что мог, откармливали и согревали сиротские души. Многие из детей окрепли, встали на ноги. Но Таня так и не поднялась. Врачи в течение 2-х лет сражались за жизнь юной ленинградки, но гибельные процессы в ее организме оказались необратимыми. У Тани тряслись руки и ноги, ее мучили страшные головные боли. 1 июля 1944 года Таня Савичева скончалась. Ее похоронили на поселковом кладбище, где она и покоится под мраморным надгробием. Рядом — стела с барельефом девочки и страничками из ее дневника. Танины записи вырезаны и на сером камне памятника «Цветок жизни», под Санкт-Петербургом, на 3-ем километре блокадной «Дороги Жизни».

Сегодня «Дневник Тани Савичевой» выставлен в Музее истории Ленинграда (Санкт-Петербург), его копия — в витрине мемориала Пискаревского кладбища, где покоятся 570 тысяч жителей города, умерших во время 900-дневной фашистской блокады (1941-1943 гг.), и на Поклонной горе в Москве.

Елена Коковкина

За свой недолгий путь земной

Узнал малыш из Ленинграда

Разрывы бомб, сирены вой

И слово страшное – БЛОКАДА.

Его застывшая слеза

В промёрзшем сумраке квартиры —

Та боль, что высказать нельзя

В последний миг прощанья с миром…

Более пяти тысяч ленинградских подростков за мужество и героизм, проявленные в дни блокады были награждены медалями за оборону Ленинграда.

Нельзя сердцу прекращать помнить, иначе — пресечется род наш человеческий.

В далеком, тревожном военном году,

Под гром батарей у страны на виду

Стояли со взрослыми рядом

Мальчишки у стен Ленинграда.

На парте осталась открыта тетрадь,

Не выпало им дочитать дописать,

Когда навалились на город

Фугасные бомбы и голод.

И мы никогда не забудем с тобой,

Как наши ровесники приняли бой

Им было всего лишь тринадцать,

Но были они — ленинградцы!



sitemap
sitemap