Фольклорно-сказочные мотивы в повести Капитанская дочка АСПушкина



МАОУ «Петропавловская средняя общеобразовательная школа №1»

Джидинский район

Республика Бурятия

Научно-практическая конференция «Шаг в будущее»

Секция: «Литература XIX век»

Тема: Фольклорно-сказочные мотивы в повести

«Капитанская дочка» А. С. Пушкина.

Выполнила: Гинеева Баирма,

ученица 9 «Г» класса

МАОУ «Петропавловская СОШ №1»

Научный руководитель:

Шестакова В.Н.,

учитель русского языка и литературы

Петропавловка, 2013 г

План.

Вступление.

Основная часть

Роль фольклорных элементов в повести А.С.Пушкина «Капитанская дочка»

Речь и образ Пугачева как показатель использования народнопоэтической основы

Странно-сказочные ситуации в повести

Использование сказочных элементов в повести

Народно-сказочная трактовка образов

Заключение.

Список использованной литературы.

Аннотация.

Данная работа посвящена анализу повести А.С.Пушкина «Капитанская дочка» с точки зрения присутствия в ней фольклорно-сказочных мотивов. Ученица рассматривает речь и образ Пугачева как показатель использования народнопоэтической основы, говорит о странно-сказочных ситуациях в повести, анализирует Использование сказочных элементов в повести.

Введение.

«Капитанская дочка», созданная в 1836 году, стала своеобразным художественным завещанием Пушкина: она оказалась последним произведением поэта, опубликованным при жизни. В повести находят свое завершение и концентрированное выражение многие идейные и творческие искания пушкинской мысли 1830-х годов: роль народа и сильной личности в истории, историческая закономерность и этическая оправданность «бунта» и тесно с ней связанная проблема гуманизма, «милости к падшим» и многое другое.

Среди проблематики произведения, отражающей важнейшие стороны пушкинской реалистической эстетики, особое значение приобретает вопрос использования фольклорно-сказочных мотивов в повести.

Цель нашей работы: определить место и роль фольклорно-сказочных мотивов в повести А.С.Пушкина «Капитанская дочку».

Задачи:

проанализировать речь героев повести

определить типичные черты героев с точки зрения фольклорно-сказочных мотивов

указать текстовую перекличку повествовательного стиля повести со стилем пушкинских сказок.

Гипотеза: если считать, что фольклор есть отражение восприятия народом действительности, то можем предположить, что именно через фольклор Пушкин пытался выразить такие важнейшие для него категории, как народность и историзм.

Объект исследования: повесть А.С.Пушкина «Капитанская дочка»

Предмет исследования: фольклорно-сказочные мотивы в повести А.С.Пушкина «Капитанская дочка»

Актуальность нашей работы не подлежит сомнению, так как интерес к творчеству А.С.Пушкина постоянен, а фольклорные мотивы всегда занимали одно из ведущих мест в его творчестве и были источником вдохновения.

Основная часть.

В специальной литературе написано много работ, в которых говорится о том, что фольклор в художественной системе «Капитанской дочки» выступает на правах важнейшего идейно и стилеобразующего фактора.

Веселова Т.С., говоря о роли фольклорных элементов в поэтике «Капитанской дочки», полагает, что содержание фольклорного мира повести отнюдь не исчерпывается теми народно — поэтическими реалиями, которые непосредственно присутствуют в тексте. Она имеет в виду эпиграфы из народных песен, пословицы и поговорки в речи героев, калмыцкая сказка об орле и вороне, разбойничья песня «Не шуми, мати зеленая дубравушка…» и др. Все это так называемые факты явного, «чистого» фольклоризма, без учета которого невозможно понять ни смысл авторской позиции в «Капитанской дочке», ни сущность многих ее образов. Этот аспект фольклоризма пушкинской повести достаточно обстоятельно и глубоко обследован в пушкиноведческой науке и широко внедрен в практику школьного изучения повести.

Однако, в «Капитанской дочке» есть факты внутреннего, «скрытого» фольклоризма, обнаруживающее себя не только в собственно фольклорных реалиях, но и в своем стиле повествования, его сюжетно-композиционных приемах, складе мышления героев и – в конечном счете – авторском историческом мироощущении, авторском видении мира. Вывод Т. С. Веселовой справедлив: в «Капитанской дочке» фольклорные образы и мотивы, очевидно, нужно воспринимать на только как компоненты произведения, а как народно – поэтическую стихию, пропитавшую весь текст.

Действительно, «Капитанская дочка» вся именно пропитана народно-образной стихией художественного творчества. Наша задача почувствовать эту стихию, определить ее значение и место в системе историзма пушкинской повести, которое приблизит нас к пониманию роли фольклора в реалистическом методе А.С.Пушкина.

Присмотримся повнимательнее к речи Пугачева. Уже в самом стиле его фраз явно чувствуется аромат народно — поэтического слова:

— «Выходи, красная девица; дарую тебе волю. Я государь».

— «Кто из моих людей смеет обижать сироту?.. будь он семи пядей во лбу, а от суда моего не уйдет».

— «Казнить так казнить, миловать так миловать. Ступай себе на все четыре стороны и делай что хочешь».

Везде отчетливо слышаться фольклорные интонации, носящий былинно-сказочный, легендарный оттенок. Причем достигается это Пушкиным не за счет приемов внешней стилизации, а в результате стремления выразить глубинные качества народного национального мышления через характерные особенности синтаксического, ритмико-интонационного и образного строя народной речи.

Поэт не делает народный язык архаичным, устаревшим, не пытается нарочито дополнить его диалектно-просторечной лексикой, Пушкин без нажима придает народно-разговорному стилю фольклорно-сказочный колорит. Этому способствуют народно — поэтическая лексика («красная девица», «сирота»), пословичные фразеологизмы («семи пядень во лбу», «ступай … во все четыре стороны»), а также интонация царского заступничества, мудрого великодушия, свойственная легендарно-героическому пафосу былин и волшебных богатырских сказок.

Согласно фольклорной традиции, разбойник – это не злодей, а мститель, карающий неправедных людей, защитник сирот. Сходную смысловую нагрузку получает в народной сказке и волшебный помощник. С легендами о Пугачеве как о народном царе-заступнике поэт во множестве вариаций встречался во время своего путешествия по Оренбуржью.

В «Капитанской дочке» все действительно совершается, как в сказке, странным, необычным образом. «Странное знакомство», «странная дружба», «странные происшествия», «странное сцепление обстоятельств» – вот тот далеко неполный перечень формул со словом «странный», которыми Гринев пытается охарактеризовать особенность своих отношений с «народным государем Пугачевым». Сказка могла подсказать Пушкину не только внешние черты, но и сам тип героя.

Гринев ведет «семейственные записки», отправляясь в дорогу, получает родительский наказ. О народнопоэтической основе наказа говорит и та пословичная форма, в которую он облекается: «Береги честь смолоду». В вихре исторического восстания он оказывается, побуждаемый, в конечном счете, личными причинами: Гринев ищет свою невесту – дочь казненного капитана Миронова, Машу.

Именно преломление социального через призму личных, частных интересов героя определяет сферу изображения действительности в народной волшебной сказке.

Сказка впервые открыла «большой» литературе ценность отдельной человеческой судьбы. Человек менее всего интересен сказке официальной, государственной стороной своей деятельности, герои привлекают сказку, прежде всего как обычные люди, подверженные гонениям, житейским неурядицам, превратностям судьбы. Характерно, что Маша в представлении Пугачева (на которое натолкнул Гринев) не дочь капитана правительственных войск, а своего рода невинно гонимая «сирота», которую «обижают». И Пугачев, подобно сказочному помощнику, едет выручать невесту, которую ищет Гринев. Таким образом, между Пугачевым и Гриневым в повести устанавливается неофициальный, человеческий контакт, на котором и основана их «странная дружба».

Сказочная ситуация дает героям возможность в отдельные моменты отступить от закономерной логики своего общественного поведения, поступать наперекор законам своей социальной среды, обращаясь к нормам общечеловеческой этики. Но сказочная идиллия рушится, как только «сирота», которую «спасал» Пугачев, в действительности оказывается дочерью казненного им Миронова. О резкой перемене настроения Пугачева красноречиво говорят его «огненные глаза», устремленные на Гринева. Суровая логика исторической реальности готова положить конец «странному согласию» между героями, но тут-то и проявилось истинное великодушие «народного царя».

Он оказался способен стать выше исторических интересов того лагеря, к которому сам принадлежит, истинно по-царски, вопреки всякой «государственной» логике, даруя Гриневу и Маше радость спасения и человеческого счастья: «Казнить так казнить, жаловать так жаловать: таков мой обычай. Возьми себе свою красавицу; вези ее куда хочешь, и дай вам бог любовь да совет!»

Таким образом, Пугачев в конечном итоге довершает взятую им на себя роль сказочного спасителям «невинно гонимой» «сироты», внемля просьбе Гринева: «Доверши как начал: отпусти меня с бедной сиротою, – куда нам бог путь укажет».

Народно-сказочное по своим истокам признание ценности отдельной человеческой судьбы, сострадание к ее «малым», «низким» с точки зрения общественно-исторической необходимости заботам и потребностям, концепция подчеркнуто личного – не общественного – успеха человека – все это, уходящее своими корнями в народное мироощущение волшебной сказки, дает жизнь «странной дружбе» между Пугачевым и Гриневым в пушкинской повести. Их отношения завязываются не в пылу военных сражений, а на случайном перепутье, в случайной встрече (отсюда так велика роль случая в судьбе народно-сказочного героя), где официальная, ранговая этика поведения отступает на второй план; первостепенное значение приобретают здесь чисто человеческие, непосредственно контактные связи между людьми. «Заячий тулупчик» положил начало тем «странным» взаимоотношениям дворянина и бунтовщика, когда они оказались способными отказаться от свойственного каждому социального стереотипа мышления, подняться над жестокими законами этики своего социального круга.

При этом Пушкин не погрешил против исторической и художественной правды. «Странное согласие», достигнутое между Пугачевым и Гриневым, это не следствие произвольных утопических настроений автора повести. Оно потому и странное, что не устраняет объективного исторического противостояния социальных лагерей, которое осознается и художественно воплощается Пушкиным именно как объективное. Автор отчетливо видит неизбежность противостояния господ и народа, закономерно приводящее к бунту, которому дворянин Гринев дает выразительную оценку – «бессмысленный и беспощадный».

Важно подчеркнуть, что в трактовке характера Пугачева как милосердного, великодушного царя Пушкин опирался не только на сказочно-легендарную основу народно-поэтического мышления, но и на реальные историко-документальные факты. Как известно, поэт тщательно изучил весь «архив» «штаба» пугачевского восстания. Среди многочисленных документов внимание его, несомненно, привлекли так называемые «манифесты» Пугачева. В заглавном титуле одного из них содержится многочисленная автохарактеристика «крестьянского царя», в которой он себя именует как «российского войска содержатель и великого государя, и всех меньших и больших уволитель и милосердом сопротивникам казнитель, …меньших почитатель же, скудных обогатетель».

Строки о «милосердном сопротивникам казнителе» и «скудных обогатетеле», без сомнения, могли записать в художественную память автора «Капитанской дочки». От его острого взгляда, очевидно, не укрылось то обстоятельство, что в формулах, подобных вышеприведенной, отчетливо явилось сознательное желание Пугачева «подать» свою личность «мужицкого царя» в форме, наиболее близкой и понятной казацким массам, т.е. окрашенной в тона народно-поэтической образности, в своей основе сказочно-легендарной.

Ведь, согласно легенде о самозванстве, Пугачев был сродни тому меньшему крестьянскому сыну, который, сказочно преодолев все преграды, преобразился в чудесно-прекрасный облик понятного и близкого народу царя-батюшки, царя-заступника. В сознании казаков Пугачев как бы вышел из сказки и своею деятельностью продолжил эту сказку. Сказка заканчивается вступлением героя на царский трон. Пугачев-царь уже одним фактом своего реального существования обязан был оправдать чаяния широких народных масс, желавших увидеть конкретно-практическое осуществление своих сказочных идеалов.

Так легенда о самозванстве «мужицкого царя» органично вобрала в себя сказочное содержание, образовав в таком единстве стихию исторического миросозерцания народа, которая была почувствована Пушкиным и в исторических преданиях о Пугачеве, и в документально-биографических обстоятельствах его жизненной судьбы.

На момент формирования замысла «Капитанской дочки» приходится, как известно, период интенсивной работы Пушкина над созданием собственного сказочного цикла. Сказки для Пушкина были той творческой лабораторией, в которой он, постигая законы народно-сказочного мышления, подготавливал свои будущие формы литературного повествования, стремясь, по собственному признанию, выучится говорить по сказочному, но не в сказке. Этой способности Пушкин в полной мере достиг в «Капитанской дочке», чему ярким доказательством служит явная текстовая перекличка повествовательного стиля повести со стилем пушкинских сказок.

Сравним:

«Сказка о рыбаке и рыбке».

«Капитанская дочка» (глава «Приступ»)

Рыбка: «Отпусти ты, старче, меня в море! // Дорогой за себя дам откуп: // Откуплюсь чем только пожелаешь».

Савельич: «Отец родной!.. Что тебе в смерти барского дитяти? Отпусти его; за него тебе выкуп дадут».

Старик: «Бог с тобой, золотая рыбка! // Твоего мне откупа не надо; // Ступай себе в синее море, // Гуляй там себе на просторе».

Пугачев: «Казнить так казнить, миловать так миловать. Ступай себе на все четыре стороны и делай что хочешь».

Таким образом, явные совпадения – еще одно доказательство тому, что народно-сказочное миросозерцания, представленное ситуацией благодарного помощника, послужило общей основой как для собственно сказочного творчества поэта, так и для сюжетно-образной ткани исторической повести.

Представляет интерес также и общность народно-сказочной трактовки образов. Пушкин подчеркивает в своих героях ту общую черту, которую он считал важнейшей особенностью народного национального характера. И старик Савельич, и Пугачев простодушны, их поступки основаны на естественном сердечном влечении, вступающем в противоречие с логикой здравого смысла, официально принятых норм и правил поведения.

Заключение.

Таким образом, рассмотрев некоторые моменты присутствия фольклорного начала в повести А.С.Пушкина «Капитанская дочка», мы пришли к выводу, что народнопоэтическое и, в частности, сказочное творчество необходимо было Пушкину для того, чтобы лучше понять склад национального характера народа, образ его исторического мышления. Особенности этого характера поэт стремился воплотить не только в конкретно создаваемых им образах, но и в целостном художественном мире своих произведений.

Пушкин стремился к тому простодушию, младенческой простоте восприятия действительности, которая свойственна именно народному взгляду на мир. Эту простоту, живую непосредственность взгляда на явление действительности увидел Пушкин и в народной волшебной сказке.

«Капитанская дочка» — качественно новый этап в использовании Пушкиным литературной и фольклорно-сказочной основы. Простодушный, неофициальный взгляд на вещи, подкрепляемый непосредственным присутствием сказочного стиля, диалектически соединен здесь Пушкиным с высотой собственного исторического мышления.

Таков один из аспектов «скрытого», внутреннего фольклоризма «Капитанской дочки».

Список использованной литературы.

Веселова Т.С. Тема мятежного народа и фольклор на уроках по повести «Капитанская дочка». М.: Просвещение, 2001

Лежнева А.А. Проза Пушкина. М., — 1980, с.257

Лотман Ю.М. Идейная структура «Капитанской дочки» Книга для учителя. М., — 1988, с.340

Мушина И.Е. Повесть Пушкина «Капитанская дочка». Комментарии. Л.: Просвещение, 1997, с. 186-190

Рецензия

Работа ученицы 9 «Г» класса Петропавловской средней общеобразовательной школы №1 Гинеевой Баирмы посвящена повести А.С.Пушкина «Капитанская дочка»



Ученица четко определила цель и задачи своего исследования. Она анализирует произведение с точки зрения отражения в нем фольклорно-сказочных мотивов, рассматривая речь героев (Пугачев, Савельич, Гринев), их типичные черты, находит примеры текстовой переклички повести «Капитанская дочка» со сказками Пушкина.

Ход работы подтверждает выдвинутую гипотезу: если считать, что фольклор есть отражение восприятия народом действительности, то можем предположить, что именно через фольклор Пушкин пытался выразить такие важнейшие для него категории, как народность и историзм.

Ученица приложил достаточно усилий, чтобы поставленная проблема была раскрыта полно.

Работа написана доступным для понимания языком. Примеры, представленные в работе, наглядно иллюстрируют положения, выдвигаемые Гинеевой Б.

Выводы, сделанные ученицей, аргументированы и точны.

__________ Шестакова В.Н.,

учитель русского языка и литературы.








sitemap
sitemap