Из опыта работы школьного семейного клуба Диалог МОУ СОШ 4 г Железногорска Курской обла



Д.Быков

— Лучшего я не назову, любимых много, а представиться проще всего вот таким.

Не для того, чтоб ярко проблистать

Или вагон бабла оставить детям –

Жить надо так, чтоб до смерти устать,

И я как раз работаю над этим.

— Школьные сочинения ваших учеников вас больше огорчают или радуют?

— Я даю такие сочинения, которые в принципе могут только обрадовать. Например, написать заключительный акт к чеховскому «Вишневому саду» — мне кажется, что пьеса не закончена. Написать финал «Преступления и наказания» — роман оборван. Сочинить свою расшифровку стихотворения Гумилева «Заблудившийся трамвай» или мандельштамовских «Стихов о неизвестном солдате»… Я даю темы, которые трудно написать плохо, и мне нравятся их сочинения. Иногда я использую их мысли в своих статьях. Всегда, разумеется, ссылаясь. Или не всегда…чень трудно, но попробую. Знаете, есть гумилевская формулировка: «Я учу, как не бояться и делать то, что должно». Я бы сказал, я учу не бояться и делать то, что НЕ должно. Если же брать более широко, я учу их непрагматическому отношению к жизни. Потому что если вы выигрываете в прагматике, то, как правило, проигрываете в будущем, в скоростях, в удовольствиях, в каких-то других вещах. Жизнь не тождественна пользе и не тождественна расчету. Русский бог так устроил: чем здесь больше рассчитываешь, тем вернее лажаешься. В России надо действовать по вдохновению. Именно этому я их пытаюсь учить. Кроме того, я учу их относиться к русской литературе, как к аптечке: когда у тебя апатия — читай Чехова, любовное томление — Пастернака, крупная деловая неудача — откроешь «Обломова» и поймешь, что гораздо лучше лежать на диване, чем суетиться. В общем, в чтении классиков мы должны найти душеполезные рецепты…

Орфография как закон природы

Вопрос о том, зачем нужна грамотность, обсуждается широко и пристрастно. Казалось бы, сегодня, когда даже компьютерная программа способна выправить не только орфографию, но и смысл, от среднестатистического россиянина не требуется знания бесчисленных и порой бессмысленных тонкостей родного правописания. Я уж не говорю про запятые, которым не повезло дважды. Сначала, в либеральные девяностые, их ставили где попало или игнорировали вовсе, утверждая, что это авторский знак. Школьники до сих пор широко пользуются неписаным правилом: «Не знаешь, что ставить, – ставь тире». Не зря его так и называют – «знак отчаяния». Потом, в стабильные нулевые, люди начали испуганно перестраховываться и ставить запятые там, где они вообще не нужны. Правда, вся эта путаница со знаками никак не влияет на смысл сообщения. Зачем же тогда писать грамотно?

Думаю, это нечто вроде тех необходимых условностей, которые заменяют нам специфическое собачье чутье при обнюхивании. Сколько-нибудь развитый собеседник, получив электронное сообщение, идентифицирует автора по тысяче мелочей: почерка, конечно, он не видит, если только послание пришло не в бутылке, но письмо от филолога, содержащее орфографические ошибки, можно стирать, не дочитывая.

Известно, что в конце войны немцы, использовавшие русскую рабочую силу, угрозами вымогали у славянских рабов специальную расписку: «Такой-то обращался со мной замечательно и заслуживает снисхождения». Солдаты-освободители, заняв один из пригородов Берлина, прочли гордо предъявленное хозяином письмо с десятком грубейших ошибок, подписанное студенткой Московского университета. Степень искренности автора стала им очевидна сразу, и обыватель-рабовладелец поплатился за свою подлую предусмотрительность.

У нас сегодня почти нет шансов быстро понять, кто перед нами: способы маскировки хитры и многочисленны. Можно сымитировать ум, коммуникабельность, даже, пожалуй, интеллигентность. Невозможно сыграть только грамотность – утонченную форму вежливости, последний опознавательный знак смиренных и памятливых людей, чтущих законы языка как высшую форму законов природы.

Дмитрий Быков, 276 слов



sitemap
sitemap