И С Тургенев Отцы и дети Дневник Базарова



И. С. Тургенев «Отцы и дети».

Сочинение.

Дневник Базарова.



Дневник – зеркало души.

В письме к И. Ф. Миницкому Тургенев признавался: «Лучшая пора в жизни человека – его молодость… потому, что тогда в нем зажигается и горит то «священное пламя», над которым смеются только те, в чьих сердцах оно либо погасло, либо никогда не вспыхивало», «знайте, что без веры, без глубокой и сильной веры не стоит жить…»

Таким героем в романе «Отцы и дети» Ивана Сергеевича Тургенева является Евгений Базаров. Я начал вести дневник от лица героя, потому что эта личность очень оригинальна и противоречива, а с такими, по-моему, сталкиваться всегда интересно. Знакомьтесь с дневником, с несколькими страницами его жизни.

«6 июля 1859 г.

Приехал домой, думаю недель на шесть. Как получится. Родители очень обрадовались. Мать вся переполошилась и взбегалась. К чему только такая суета? Енюша?! А я ведь взрослый, впрочем, для родителей мы всегда дети!

8 июля.

Скука ужасная. Что-то меня постоянно беспокоит, не пойму что.

10 июля.

Устал… все надоело…

15 июля.

Отец надоел со своей дурной манерой ходить вокруг да около! Осточертели его разговоры о крестьянах, прогресс! К чему мне все это?!

16 июля.

Ходил в деревню. Мужики встречались все обтрепанные, на плохих клячонках. Бедность и нищета чувствуется во всем.

17 июля.

Легко говорить с мужиками. Они меня понимают, да и я их тоже. Хотя все они невежи и холопы!

18 июля.

Помогал отцу лечить мужиков. Одному перевязал ногу, другому вырвал зуб…

20 июля.

На душе полегчало.

23 июля.

Опять мучает непонятное предчувствие. Привезли мужичка больного тифом. Жаль его. Отец сказал, что спасения нет.

24 июля.

Настроение хорошее. Давно не упражнялся во вскрытии…

25 июля.

Сегодня вскрыл умершего тифозного мужичка. Удивительно, как смерть может обезобразить человека. Ел, спал, ходил, страдал и радовался – пусть редко. А все в один миг кончено, никому не нужно. Даже перед самым концом не смог выбраться из-под постоянного, удушливого гнета зависимости и рабской покорности. Русский мужик… Как унижен он, как не знает своих сил! Только изредка – видел я – поднимается в этих забитых мужичках русская вольная сила, отразится в красивых чертах крепкого лица что-то вольное, свободное. И погаснут опять глаза, только выльется в песни да пляски эта русская сила. Стоял я над скрюченным трупом со скальпелем, и, не скрою, пробрал меня на миг замогильный, жуткий дух… Как подумаешь – все мы равны перед смертью. Заберет, кого хочешь – не спросит, титан ли ты, пигмей ли, нужен ли ты людям или не нужен, доделал свое дело или еще бездна впереди. Вот и сейчас – кто знает – быть может, за простой порез пальца эта ведьма с косой приберет меня к рукам.



Впрочем, что за вздор! Мы еще поборемся!

27 июля.

Черт его знает, что за мысли приходят в голову! Все мерещится тот образ; не работается – выйду в сад, и мелькает среди деревьев ее красивая фигура. Да что лгать себе! Умру я, наверное. Глупо. А что сделаешь? Против людей, против живой силы, против себя мог бы пойти и, быть может, победить, а против старухи-смерти? Что с ней сделаешь? Как противно сознавать себя бессильным! А жизнь, как назло, так чертовски хороша.



28 июля.

Ночь за окном, темень. Вот он – конец. Не думал я, что так суждено кончить. Дела мои дрянь. Ну нет!

Мысли тошные, тяжелые, грудь от них давит… Старая штука – смерть, а каждому внове. Конец, конец… Раньше сам отрицал, а теперь пришел и мой черед… Ну, нет, пока есть силы, буду бороться! Одна мысль теперь… как бы не потерять… ее хочу увидеть! Сказать надо отцу. Сказать…

29 июля.

Все то же. Еще хуже. Уж если умереть – так разом! Ан, нет, хочет меня старуха помучить напоследок… Жизнь! Жизнь! Ведь я любил тебя! Только не забываться. Я знаю, что еще мне осталось. Уже немного. Кто бы понял меня? Как страшно хочется, чтобы понял кто-нибудь мою адскую душу со всеми ее неправильностями… и оценил бы, как верный друг… и тихо и крепко сказал бы: «Спасибо! За все, что было и чего не было». «Кто-то»… Зачем я себе лгу? Это она… Я ее хочу видеть! Вот как рассиропился под конец. Как Аркадий… Но нет, я другой!..

Я умираю… Как больно! Вот так уходить из жизни, не узнав счастья, не дав его вполне другим. Любовь слепа, она безумна… Я знаю, что нельзя и невозможно, но как войдет она, чистая, красивая, бесконечно дорогая, в самую жалкую комнату… Я брежу на бумаге… Ничего, ничего нет. А все же я люблю ее».

Держись Базаров!

В книге И. С. Тургенева «Отцы и дети»:

Уж много лет без утомленья

Ведут войну два поколенья,

Кровавую войну;

И в наши дни в любой газете

Вступают в бой «Отцы» и «Дети»,

Разят друг друга те и эти,

Как прежде, в старину…

Кто ж мне милей?

Неряха и хирург Базаров?

Ответ готов: Да, он, Базаров!

Героя видно по приметам,

А в нигилисте мрачном этом

С его лекарствами, с ланцетом,

Геройства нет следа,

Несите же ему венец!

Я считаю, что дневник характеризует героя, объясняет черты его характера, иногда непонятные, странные, необъяснимые поступки. Евгений Базаров – новый тип людей, он выглядит одиноким по сравнению с остальным обществом и поэтому свои мысли может доверить лишь дневнику. Главная беда в том, что Базаров не может ответить на роковое «ну, а дальше?»

Такое одиночество, с моей точки зрения, связано с тем, что Базаров стоял лишь «в преддверии будущего». «передовые борцы, бросающиеся на твердыню, почти всегда гибнут: она сдается только упорным последователям».

Базаров – живой, ищущий ум, сурово проверяющий свои взгляды на жизнь жизнью. А взгляды эти формировались в одну из сложнейших эпох, когда передовые люди страны мучительно искали теорию, способную объяснить мир и содействовать его изменению. Это прекрасно видно из дневника героя.








sitemap
sitemap